Зато пернатые не слишком усердно защищали свои гнёзда. Если бы все птички налетели бы на меня, то вполне могли бы заклевать к чёртовой матери и скинуть вниз, но как-то противодействовать разорению гнёзд пытались лишь их непосредственные владельцы, да и то, так сказать, без огонька. Впрочем, я тоже не злобствовал, забирая вообще все яйца под чистую, предпочитая брать из каждого гнезда только часть. Выживают всё равно не все птенцы, а так вылупившимся достанется больше пищи от родителей. Ну а для кого-то дарвинизм сказал свое веское слово прежде, чем от удара клювом изнутри впервые хрустнула скорлупа. C’est la vie, все дела.

Набрав в небольшую суму два с половиной десятка яиц, я стал спускаться вниз. Они, конечно, меньше куриных, и можно было взять больше, чтоб увереннее смотреть в завтрашний день, но лучше не наглеть. Вверх лезть всегда проще, было бы обидно раздавить добычу по пути назад. Путь до уступа с оружием занял у меня минут двадцать, но я наконец смог немного там перевести дух. Выше небольшие площадки тоже встречались, но, так сказать, не совсем по пути, а управиться хотелось побыстрее. Дни ещё были довольно короткими, и было бы недурно успеть обследовать округу, заодно поохотившись в лесу. Мясо морской птицы, что жрёт рыбу, меня не устраивало, уж очень долго его надо вываривать, прежде чем употреблять в пищу. С голодухи-то, конечно, и не такое схомячишь, тот же рецепт блюда из тухлой рыбы не от хорошей жизни появился, но зачем давиться всякой дрянью, когда можно добыть что-то поприличнее?

Передохнув, размяв пальцы рук, которые успели устать, да и вообще переведя дух, я вернул снаряжение на положенные места и полез вниз. А когда до земли оставалось чуть меньше двух метров, услышал тихий хруст мелкой ветки из леса, что подходил тут почти к самому берегу. Повернув голову от скалы, где высматривал, куда переставить руку, чтобы надёжно ухватиться, я похолодел. На меня нёсся крупный волк светло-серого окраса, предвкушающе оскаливший зубастую пасть. Мысли стремительным вьюжным вихрем пронеслись в моей голове. Залезть наверх достаточно высоко и поджать ноги я уже хрен успею. Шерстяной мудак верно рассчитал момент, всё равно допрыгнет, ухватит меня за лодыжку и скинет вниз, а после жёсткого приземления быть мне лёгкой добычей. Но если нельзя возвращаться и нельзя оставаться на месте, остаётся лишь путь вперёд.

Я разжал руки и слегка оттолкнулся от скалы, в полёте разворачиваясь лицом к опасности и сдёргивая копьё с перевези. Раньше мне не приходилось брать на него крупную добычу, но я видел, как это делают другие, и потратил немало времени на тренировки с Хоуком и не только, а потому знал, как действовать. Приземление вышло не совсем удачным, потому что, кроме песка, на берегу были камни, об один из которых я едва не подвернул ногу. Волк был уже близко, в последний момент копьё почти встало в позицию, но мой удар попал не в сердце зверя, а пропорол ему бок. Волк яростно зарычал, пятка копья упёрлась в землю, но из-за неудачного попадания его вырвало из моих рук. Зверь приземлился на лапы после сбитого прыжка вплотную ко мне, и времени достать нож или топор уже не было. Единственное, что мне оставалось, это навалиться на волка сверху, обхватив его шею руками. Страшные челюсти щёлкали рядом с моей головой, когда мы начали кататься по земле, но не могли до меня добраться, пока я не разжал хватку. И мои руки держали врага изо всех сил, в этом заключался мой единственный шанс выжить. Раненый зверь вдвойне опасней, но этот волк был ранен достаточно тяжело, чтобы время работало на меня. Он истекал кровью, необходимо было лишь продержаться.