Однако размышления о политике размышлениями о политике, а я, решив вопрос с оплатой мест на корабле, двинул в главный столичный храм. Своё слово надо держать и перед живыми, и перед мёртвыми. А перед вторыми у меня имелся должок. Хотя справедливости ради надо сказать, что к заупокойным молитвам я перешёл не сразу. Всё-таки языческие идолы высотой чуть ли не с девятиэтажки производили впечатление даже на бывшего жителя двадцать первого века, как и воистину циклопических размеров ясень, растущий в центре капища и изображающий Иггдрасиль. Готов спорить, что эту громаду вырастили не без помощи магии.

Налюбовавшись на местные красоты, я нашёл один из самых неказистых идолов. Локи Фаурбаутисон, сын великана и богини, полноценный бог огня и коварства, что в хитрости своей мог столь же легко управлять льдом, как и пламенем, побратим Одина и прочее, прочее, прочее… Причём если внимательно послушать описание данного хитреца, то станет очевидным, что доподлинно о нём можно сказать только то, что он таки да, хитрец. А вот всё остальное вполне может оказаться очередной его шуткой над глупыми смертными чуть менее глупыми асами. Улыбнувшись от этой мысли, я подошёл к алтарю у идола и возложил на него найденный во Фростхейме нож. Гринольв предлагал тот переосвятить и перековать, но я порешил, что молитвенный дар всё же должен быть ценным, а против нежити можно просто благословение на оружие получить или зачарованием обойтись. Сделав подношение, я задрал голову, посмотрел в глаза идолу и тихо заговорил:

— Здравствуй, бог мой. И прими мой дар. Никогда прежде ничего у тебя не просил, сам знаешь, не так я воспитан, но вот сегодня пришёл. Обещал я фростхеймским мертвецам, что замолвлю слово перед высшими силами за их души. Потому молю, чтобы ты присмотрел за ними, если те в том нуждаются, не получив прежде должного погребения. Мне неведомо, что за отношения царят в высоких сферах, но всё-таки на эльфийских богов у меня надежд мало, как никак у них целый континент вымер, а те даже не почесались. А кому кроме тебя молиться, я не знаю. К тому же, спасти души ушастых и ткнуть тех, кому они молились при жизни, в это носом, было бы хорошей шуткой.

Закончив своё странное и немного сумбурное обращение к высшим силам, я уже начал разворачиваться, чтобы уйти, когда услышал надтреснутый голос:

— Давненько я не слышал столь дерзких слов в адрес асов. Хотя и чувствую, что твоя молитва шла от чистого сердца. Но неужто никто не обучил тебя правильным словам?

Повернувшись, я увидел благообразного старичка, вышедшего из-за идола. Это определённо был жрец главного трикстера всея Асгарда. Все регалии, включая посох и изображения Ермунганда, почти догнавшего свой хвост, на груди светло зелёной рясы, присутствовали. Я слегка склонил голову и ответил: