– Я знаю, что вы не старались, вот что я знаю. Вы плюнули на это дело по двум причинам. Во-первых, вы нашли дубинку неподалеку от места преступления и решили, что если будете искать слишком усердно, то выяснится, что кто-то из вас лишил жизни эту тварь, этого мерзкого педика. И это вторая причина, да, Микаэль? Рене не был настолько гетеросексуальным, как этого хотелось бы полицейским. Или как, Микаэль? Но я любил Рене. Любил. Ты слышишь, Микаэль? Я говорю вслух, что я, мужчина, любил того мальчика, хотел целовать его, гладить его по волосам, шептать ему на ушко ласковые слова. Тебе это кажется гадким? Но где-то в глубине души ты это знаешь, ведь правда? Что способность полюбить другого мужчину – это дар. Ты должен был давно признаться в этом самому себе, Микаэль, потому что сейчас твое время уже вышло, ты никогда не испытаешь того, что я предлагал тебе, когда мы работали в Крипосе. Ты так испугался своего второго «я», что разозлился и был вынужден избить его. Избить меня .
Голос его становился все громче и громче, но потом он заговорил тихо, почти шепотом:
– Но это был просто глупый страх, Микаэль. Я сам познал его, и я бы никогда не стал наказывать тебя так строго лишь за это. Тебе и всем остальным так называемым полицейским, расследовавшим дело Рене, был вынесен смертный приговор за то, что вы запятнали имя единственного человека, которого я когда-нибудь любил. Вы унизили его человеческое достоинство. Вы сказали, что убитый даже не заслуживает того, чтобы вы делали работу, за которую вам платят. Ведь вы приносили присягу служить обществу и справедливости. А значит, вы предаете всех нас, оскверняете людей, Микаэль, людей, которые являются единственной святыней. Они и любовь. Следовательно, вас необходимо устранить. Как вы устранили мою зеницу ока. Но хватит болтать, мне надо сосредоточиться, если мы хотим все сделать правильно. К счастью для тебя и меня, в Сети имеются видеоинструкции. Что скажешь об этом?
Он показал Микаэлю картинку.
– Должна быть хирургия для чайников, правда? Ну ладно, хватит, Микаэль! Никто тебя не слышит, но, если ты будешь так орать, мне придется заклеить и твой рот.
Рухнув на стул Арнольда Фолкестада, который издал протяжное гидравлическое шипение и провалился под тяжестью его тела, Харри включил компьютер. И пока он с треском загружался, активировал программы и готовился к работе, Харри еще раз перечитал сообщение от Катрины:
Статистика не найдена.
Статистика не найдена.
Арнольд рассказывал ему, что существует статистика ФБР, свидетельствующая о том, что в девяноста четырех процентах случаев смерти ключевых свидетелей обвинения по серьезным делам эти смерти были подозрительными. Именно из-за этой статистики Харри стал внимательнее изучать убийство Асаева. Но статистики не существовало. Как в шутке Катрины, которая терзала мозг Харри и которую он по непонятной причине запомнил: «В семидесяти двух процентах случаев, когда люди приводят статистические данные, они берут их с потолка».