– Хорошо.
Эуне отключился и снова посмотрел на улицу за окном. На другой ее стороне, метрах в ста по направлению к улице Бугстадвейен, находился тату-салон. 11-й трамвай шел по Бугстадвейен, а у Валентина была татуировка. Татуировка, благодаря которой его можно идентифицировать. Если только он не воспользовался услугами профессионалов для ее удаления. Или не изменил ее в тату-салоне. Рисунок татуировки можно изменить до неузнаваемости, добавив всего пару штрихов. Например, если пририсовать полукруг к вертикальной черте, то получится латинская буква «D». А если перечеркнуть кружок, то получится норвежская буква «Ш». Эуне подышал на стекло.
Позади него раздалось раздраженное покашливание.
Он нарисовал на запотевшем стекле вертикальную линию и кружок, как в полученном им изображении.
– Я отказываюсь платить за целый час, если…
– Знаете что, Пол? – произнес Эуне, преувеличенно четко артикулируя, и добавил к своему рисунку полукруг и поперечную черту. Прочитал: «DШ» [44] . Он стер надпись со стекла. – За этот час вам не надо платить.
Глава 22
Рико Хэррем знал, что умрет. Он всегда это знал. В новинку было то, что он знал, что умрет в течение следующих тридцати шести часов.
– Anthrax [45] , – повторил врач без обычного для тайцев проглатывания буквы «р» с американским акцентом. Наверное, косоглазый учился медицине в Штатах. Получил необходимую квалификацию для работы в этой частной клинике, пациентами которой наверняка были только иностранцы-экспаты и туристы. – I’m so sorry [46] .
Рико дышал кислородом из маски, но даже это было непросто. Тридцать шесть часов. Врач так и сказал: тридцать шесть часов. Поинтересовался, хочет ли Рико, чтобы они связались с кем-нибудь из его близких. Возможно, они успеют прилететь, если сядут на первый же самолет. Хочет ли он видеть христианского священника? Он, случайно, не католик?
По вопросительному выражению лица Рико врач понял, что пациент нуждается в дополнительных объяснениях.
– Anthrax is a bacteria. It’s in your lungs. You probably inhaled it some days ago [47] .
Рико все еще не понимал.
– If you had digested it or got it on your skin, we might have been able to save you. But in the lungs… [48]
Бактерия? Он что, умрет из-за бактерии? Которую вдохнул в себя? Где же?
Врач эхом повторил его вопрос:
– Any idea where? The police will want to know to prevent other people from catching the bacteria [49] .
Рико Хэррем закрыл глаза.
– Please, try to think back, mister Herrem. You might be able to save others [50] .
Других. Но не себя. Тридцать шесть часов.