– Аврора.
И был готов поклясться, что голос принадлежит ей:
– Что-то случилось…
Он даже услышал слово в конце предложения, но не знал, кто его добавил, она или его мозг:
– …папа?
– Почему ты думаешь, что это невероятно?
– Потому что… – сказал Бьёрн, глядя сквозь Харри.
– Ну?
– Потому что она уже давно мертва.
Глава 41
На кладбище Вестре-Гравлюнд стояла тишина. Сюда доносился только слабый шум движения по улице Сёркедалсвейен и грохот поездов метро, везущего пассажиров в центр города.
– Руар Мидтстюэн, ага, – сказал Харри, широко шагая между надгробными камнями. – Сколько же лет он прослужил там у вас?
– Никто не знает, – пропыхтел Бьёрн, пытавшийся не отставать. – С начала времен.
– И его дочь погибла в автокатастрофе?
– Этим летом. Полный дурдом. Этого просто не может быть. У них есть только первая часть кода ДНК, следовательно, остается еще десять-пятнадцать процентов шансов на то, что это ДНК принадлежит другому человеку, может быть, это кто-то…
Он чуть не наткнулся на внезапно остановившегося Харри.
– Ладно, – сказал Харри, присел на корточки и пощупал пальцами землю у надгробного камня, на котором стояло имя Фии Мидтстюэн. – Эти шансы сократились до нуля. – Он поднял руку, и с его ладони посыпалась недавно взрыхленная земля. – Он выкопал труп и привез его в «Приходи таким, какой ты есть». И поджег.
– Черт…
Харри услышал слезы в голосе коллеги и не стал на него смотреть, оставил в покое, подождал. Он прислушивался, закрыв глаза. Птица распевала бессмысленную для живых песню. Ветер, беззаботно посвистывая, гнал облака. Поезд метро промчался в западном направлении. Время шло, но куда? Харри открыл глаза и прокашлялся.
– Надо попросить их откопать гроб, убедиться в нашей правоте и только после этого звонить отцу.
– Я сам позвоню.
– Бьёрн, – сказал Харри. – Так лучше. Все-таки молоденькую девушку не заживо сожгли. Правда?
– Извини, я просто устал. А Руар уже и так совсем сломлен, так что я… – Бьёрн беспомощно всплеснул руками.
– Все в порядке, – сказал Харри, поднимаясь.
– Куда ты собираешься?
Харри, прищурившись, смотрел на север, на шоссе и рельсы метро. Облака неслись ему навстречу. Северный ветер. И вот опять оно. Ощущение, что он знает нечто, чего еще не знает. Что-то было там внизу, в темных водах его личности, что никогда не всплывет на поверхность.
– Мне надо кое-что сделать.
– Что?
– То, что я слишком долго откладывал.
– Ладно. Слушай, меня интересует одна вещь.
Харри взглянул на часы и коротко кивнул ему.
– Ты вчера вечером разговаривал с Бельманом. Как он считает, что могло произойти с пулей?