Микаэль Бельман засмеялся. Хагену стало любопытно, что могло вызвать такую перемену настроения. Начальник полиции как будто помолодел лет на десять, похудел килограммов на десять и избавился от глубокой морщины на лбу, которая не исчезала с тех пор, как он занял этот пост.
– Полегче, Гуннар. То, что мне понравилась предложенная вами идея, еще не значит, что мне нравится, когда подчиненные нарушают мои приказы.
Хаген поежился, но не отвел взгляда от веселых холодных глаз начальника полиции.
– До дальнейшего распоряжения я замораживаю всякую деятельность вашей группы, Хаген. При необходимости поговорим после операции. И если до тех пор мне станет известно, что вы хотя бы ввели запрос в поисковик или позвонили по этому делу…
«Я старше его, и я лучше, – думал Гуннар Хаген, не опуская глаз, и чувствовал, как смесь упрямства и стыда красными розами распускается на его щеках. – Это просто мишура, – уговаривал он себя, – просто знаки отличия на форме».
Потом он опустил глаза.
Было поздно. Катрина Братт читала отчет. Она не обязана была делать это, ей только что позвонила Беата и сообщила, что Хаген попросил их прекратить все следственные действия по прямому приказу Бельмана. Так что Катрине полагалось быть дома, лежать в кровати с большой чашкой ромашкового чая в руках, с любящим мужчиной или как минимум с любимым телесериалом, а не сидеть здесь, в Котельной, читать отчеты об убийствах и искать возможные ошибки, нестыковки, едва заметные связи. А эта связь была настолько незаметна, что вся ситуация граничила с идиотизмом. Или нет? Получить доступ к отчетам по делу об убийстве Антона Миттета в электронном файлохранилище полиции оказалось довольно легко. Отчет о найденном в автомобиле был настолько подробным, что навевал сон. Так почему же она замерла, прочитав это предложение? Среди возможных улик, изъятых из машины Миттета, были скребок для льда и зажигалка, валявшаяся под передним сиденьем, а также жевательная резинка, приклеенная к нижней поверхности сиденья.
Телефоны вдовы Антона Миттета, Лауры Миттет, были указаны в отчете.
Помедлив, Катрина набрала номер. Голос ответившей женщины был усталым, вероятно, она находилась под воздействием медикаментов. Катрина представилась и задала свой вопрос.
– Жевательная резинка? – задумчиво переспросила Лаура Миттет. – Нет, он никогда не жевал жвачку. Он пил кофе.
– А другие люди, пользовавшиеся автомобилем, жевали?
– Этой машиной никто, кроме Антона, никогда не пользовался.
– Спасибо, – сказала Катрина.
Глава 19
Вечерело, но за окнами кухни маленького желтого деревянного дома в Уппсале, где Беата Лённ только что завершила ежевечерний разговор с дочерью, было еще светло. Потом она побеседовали со свекровью, и они договорились, что если у девочки не пройдут кашель и температура, то они отложат ее отъезд домой на несколько дней, к тому же в Стейнкьере все будут рады, если она побудет подольше. Беата как раз опускала пластиковый пакет с остатками еды в белый мусорный мешок в ведре под раковиной, когда раздался телефонный звонок. Это была Катрина. Она перешла прямо к делу: