– Да, я знаю, – ответила Беата. – Аппарат слишком велик, чтобы провести операцию в тайне от Бельмана и большой следственной группы. Хаген информирует Бельмана as we speak [35] .
– И что будет с нашей группой, когда он об этом узнает?
– Если это даст нам возможность продвинуться в расследовании, то твой вопрос отойдет на второй план, Катрина. – Беата нетерпеливо подергала за сережку из форменной пуговицы. – Давайте выбираться отсюда. Нам не стоит торчать у всех на глазах. И не оставляйте здесь ничего.
Катрина сделала шаг к двери, но вдруг застыла, не закончив движения.
– Что с тобой? – спросил Столе.
– Вы что, не слышали? – прошептала она.
– Что?
Она подняла ногу и, прищурившись, посмотрела на Бьёрна:
– Хруст.
Беата рассмеялась своим неожиданно легким светлым смехом, а выходец из Скрейи с глубоким вздохом вытащил листок из блокнота и снова уселся на корточки.
– Эй, люди, – сказал он.
– Что?
– Это не крошки. – Он нагнулся вперед и заглянул под обеденный стол. – Старая жевка. Остальная часть приклеена к нижней поверхности стола. Мой анализ показывает, что она высохла и кусочки ее отвалились и упали.
– Может, ее жевал убийца, – предположил Столе, зевая. – Люди приклеивают жвачки под сиденья в кинотеатрах и автобусах, но не под собственный стол.
– Интересная теория, – сказал Бьёрн, разглядывая кусочек на свет. – Может, мы и смогли бы выделить ДНК из слюны, в такой жевке она держится месяцами. Но эта полностью высохла.
– Давай же, Шерлок, – усмехнулась Катрина. – Пожуй немного и скажи нам, какой фирмы…
– Вы двое, достаточно, – прервала ее Беата. – На выход.
Арнольд Фолкестад поставил чашку чая на стол, посмотрел на Харри и почесал рыжую бороду. Харри видел, как он выковыривал из нее хвойные иголки, когда прибыл на работу. Он приехал на велосипеде из своего маленького домика, что находился где-то в лесу, но при этом располагался близко к центру города. Арнольд ясно дал понять, что коллеги, которые из-за его длинной бороды, велосипеда и домика в лесу приклеили к нему ярлык прогрессивного борца за окружающую среду, ошибаются. Он был просто жадноватым странным человеком, обожавшим тишину.
– Ты должен попросить ее держать дистанцию, – сказал Арнольд тихо, чтобы никто другой в столовой не услышал его.
– Я хотел попросить тебя сказать ей, – ответил Харри. – Тогда это подействует более…
Он не мог подобрать слова. Даже не знал, существует ли такое. Если да, то оно находилось где-то между «корректно» и «наименее болезненно для всех сторон».
– Неужели Харри Холе испугался маленькой девочки, которая немножко платонически влюбилась в своего преподавателя? – засмеялся Арнольд Фолкестад.