– Я знаю там одну женщину, – соврала она. – Позвоню ей и попрошу ускорить анализ.
Беата посмотрела на нее. Помедлила. Кивнула.
– А может, тебе просто захотелось, чтобы этот человек оказался Валентином Йертсеном? – спросил Столе Эуне. Он стоял у окна своего кабинета и смотрел на оживленную улицу, на людей, снующих взад и вперед. На людей, которые могли оказаться Валентином. – Зрительные галлюцинации часто случаются при недостатке сна. Сколько часов из последних сорока восьми ты спала?
– Сейчас сосчитаю, – произнесла Беата Лённ таким тоном, что Столе понял: ей необязательно это делать. – Я звоню тебе, потому что он кое-что нарисовал на трамвайном стекле. Ты получил мою эмэмэску?
– Да, – ответил Эуне.
Он только начал сеанс терапии, и вдруг на телефоне, лежащем в выдвинутом ящике письменного стола, высветилось сообщение от Беаты:
ПОСМОТРИ MMС. СРОЧНО. ПОЗВОНЮ.
ПОСМОТРИ MMС. СРОЧНО. ПОЗВОНЮ.
И он испытал почти извращенное удовольствие, когда, взглянув в озадаченное лицо Пола Ставнеса, сказал, что на этот звонок он обязан ответить, причем подтекст прозвучал весьма явственно: «Это намного важнее, чем твое нытье».
– Ты рассказывал мне однажды, что вы, психологи, можете проанализировать рисунки социопатов и сделать выводы о работе их подсознания.
– Ну, в Университете Гранады в Испании разработана методика, которая позволяет делать выводы о психопатологических расстройствах личности. Но при таких исследованиях людям дают указание, что рисовать. А это больше похоже на письмо, чем на рисунки, – сказал Столе.
– Правда?
– Во всяком случае, я вижу буквы «i» и «о». Но это ведь так же интересно, как и рисунки.
– Чем же?
– Рано утром в трамвае ты все еще в полусне, и то, что ты пишешь, тебе диктует подсознание. А у подсознания есть одна специфическая черта: оно любит коды и ребусы. Иногда они непостижимы, в других случаях на удивление просты, да просто-напросто банальны. У меня была пациентка, которая жутко боялась, что ее изнасилуют. Ей постоянно снился один и тот же сон: будто она просыпается оттого, что дуло башенного орудия какого-то танка разбивает окно в ее спальне, двигается внутрь помещения и останавливается только у ее кровати. А из дула свисает кусок бумаги, на котором написано «П» и «9». Наверное, может показаться странным, что она сама не поняла плевый код [43] , но мозг часто камуфлирует свои мысли. Ради удобства, из чувства стыда, страха…
– И что означает тот факт, что он рисует «i» и «о»?
– Возможно, это означает, что ему скучно в трамвае. Не надо меня переоценивать, Беата. Я поступил на психологический факультет в то время, когда это была наука для тех, у кого не хватает мозгов, чтобы стать врачом или инженером. Давай я подумаю об этом и перезвоню тебе, а то у меня сейчас пациент.