Бьёрн слабо улыбнулся:
– У вас тоже, доктор Эуне.
Столе провел рукой по голове:
– Н-да. Я только что стоял посреди классной комнаты, обнимал дочь и рыдал, а все ее одноклассники на нас глазели. Аврора утверждает, что воспоминания об этом моменте будут преследовать ее всю жизнь. Я пытался объяснить ей, что большинство детей, к счастью, с рождения наделены силой выносить гнет безграничной любви родителей, поэтому с дарвинистской точки зрения она должна пережить и это. А все потому, что она ночевала у Эмилии, а в классе у них две Эмилии, и я позвонил маме не той Эмилии.
– Тебе не сообщили, что сегодняшнее собрание отложено? Обнаружили труп. Девочки.
– Да-да, я знаю. Это было ужасно, как я понял.
– Конечно.
– Тебе интересно, почему отец был наказан таким способом? Почему он должен потерять ее дважды, почему одного раза недостаточно?
– Ну да.
– Ответ прост: убийца считает самого себя божественным мстителем, Бьёрн.
– Вот как? – произнес Бьёрн, посмотрев на психолога пустыми глазами.
– Знаешь цитату из Библии? «Господь есть Бог ревнитель и мститель; мститель Господь и страшен в гневе: мстит Господь врагам Своим и не пощадит противников Своих». Правда, так звучит перевод тридцатых годов, но ты ведь знаешь это место?
– Я простой парень из Эстре-Тотена, который был конфирмован и…
– Я размышлял и именно поэтому пришел сейчас сюда. – Столе наклонился вперед: – Убийца – мститель, и Харри прав, он убивает из любви, а не из ненависти, корысти или садистского наслаждения. Кто-то отнял у него то, что он любил, а теперь он отбирает у жертв то, что они любят больше всего на свете. Например, их жизнь. Или то, что они ценят больше своей жизни: их детей.
Бьёрн кивнул:
– Руар Мидтстюэн с удовольствием отдал бы ту жизнь, какую он сейчас ведет, за то, чтобы вернуть дочь, да.
– Значит, нам надо искать того, кто потерял что-то очень дорогое. Мститель любви. Потому что это… – Столе Эуне сжал в кулак правую руку, – это единственный мотив, который в данной ситуации может быть таким сильным, Бьёрн. Ты меня слушаешь?
Бьёрн кивнул:
– Думаю, да. Но теперь я должен позвонить Мидтстюэну.
– Давай я выйду, и ты сможешь спокойно поговорить с ним.
Бьёрн дождался, когда Столе выйдет из кабинета, потом набрал номер, на который смотрел так долго, что, казалось, он отпечатался у него на сетчатке глаз. Он глубоко дышал, считая гудки в трубке и размышляя над тем, сколько ждать, прежде чем положить трубку.
Внезапно он услышал в трубке голос коллеги:
– Бьёрн, это ты?
– Да. Значит, мой номер есть в твоей записной книжке?
– Да, конечно.