– Я знаю, – сказал Харри, вздохнул и поднялся. – Я знаю.
Движение на улице возобновилось.
Харри и Арнольд Фолкестад шли по улице Карла Йохана.
– Спасибо, – сказал Харри. – Но мне до сих пор интересно, как ты сразу же все понял.
– У меня есть опыт общения с людьми с ОКР.
– Прошу прощения?
– С обсессивно-компульсивным расстройством. Когда человек с этим расстройством что-то решил, он не побрезгует никакими средствами для достижения цели. Действие ради действия для него важнее последствий.
– Я знаю, что такое ОКР, у меня есть приятель-психолог, который считает, что я наполовину им страдаю. Мне интересно, как ты так быстро понял, что нам нужен свидетель и что нам нужно поехать к криминалистам?
Арнольд Фолкестад тихо засмеялся:
– Не знаю, стоит ли рассказывать тебе это, Харри.
– Почему?
– Могу сказать, что я был замешан в похожем деле. На двоих полицейских собирался подать в суд человек, которого они сильно избили. Но они его опередили, проведя акцию вроде нашей. Доказательства, конечно, были сфабрикованы, один из них уничтожил технические улики, свидетельствовавшие против них. И оставшегося оказалось достаточно, чтобы адвокат пострадавшего отговорил его от возбуждения дела, так как выиграть его они бы не смогли. Я думал, что то же самое произойдет и в нашем случае.
– Ты говоришь так, будто я действительно ее изнасиловал, Арнольд.
– Прости, – засмеялся тот. – Я, можно сказать, ожидал, что произойдет нечто подобное. Девчонка – как неразорвавшаяся бомба, ее не должны были брать в академию по результатам психологических тестов.
Они шли по площади Эгерторге. В мозгу Харри проносились картинки. Улыбка в майский день смеющейся девушки, с которой он встречался в юности. Труп солдата Армии спасения перед Рождеством. Город, полный воспоминаний.
– И кто были эти двое полицейских?
– Они занимают высокие должности.
– Ты поэтому не хотел мне рассказывать? И ты тоже в этом участвовал? Совесть нечиста?
Арнольд Фолкестад пожал плечами:
– Все, кто не может принять удар ради правосудия, должны испытывать муки совести.
– Мм. Полицейский, склонность к насилию, уничтожение улик. Таких немного. Мы, случайно, говорим не о полицейском по имени Трульс Бернтсен?
Арнольд Фолкестад ничего не сказал, но дрожь, пробежавшая по его плотному невысокому телу, ответила за него.
– Тень Микаэля Бельмана. Вот что ты имеешь в виду, говоря про высокие должности? – Харри сплюнул на асфальт.
– Поговорим о чем-нибудь другом, Харри.
– Да, давай. Мы перекусим в «Шрёдере».
– В ресторане «Шрёдер»? А у них есть, э-э, ланч?
– У них есть сэндвичи с карбонадом. И столы.