На мониторе карточек две. Вторую система вывела сама, без моего запроса, потому что вошли двое.
«Житель: Горан. Текущая роль: счетовод».
Счетовод. Вот откуда у него память на каждую горсть зерна и каждый мелкий камень. Пещера дала ему это когда-то давно, мальчишкой, и он, наверное, и сам не знает.
«Житель: Дарин. Рекомендуемые профессии: строитель, плотник, оператор узла. Вероятность отказа носителя: 3%».
Я выхожу из Зоны и называю все три. Слова «оператор узла» я объясняю, как могу: тот, кто пускает машину. Дарин думает недолго.
— Строитель, — говорит он.
— Сядь да подумай, — говорит от входа Горан. — Не торопись.
— Подумал, батя. — Дарин смотрит не на него, а на меня. — Строить. Всю деревню хочу засттроить.
Горан молчит. Я подтверждаю, и с резерва уходят ещё три процента.
Лука с Яном входят вдвоём, и карточки у них одинаковые: полная роль пещере сейчас не по силам, только «помощник». Голова у меня гудит после каждого из них, будто по затылку стукнули ладонью.
— Это пока, — говорю я им, выйдя. — Как дальние камни почистим, будет вам и полное.
— Дядя Силан нам тоже деревню с заводом обещал, — говорит Ян и косится на камень у входа, где сидит Силан.
— И привёл, — говорит Лука и толкает его локтем.
Силан на камне ничего не говорит, только поправляет палку на коленях. Он смотрит на меня из темноты и кивает.
Резерв на мониторе: пятьдесят семь. Восстанавливается он примерно за неделю, это я видел летом, и с каждым дальним камнем быстрее. Пещера сегодня никого не забрала.
Выходят все, и снаружи сразу начинают говорить, громко, в голос, будто до этого держали дыхание. Ждан рассказывает Луке, как ослеп. Ушак трогает свои уши, Лом хлопает его по спине. Горан выходит последним и останавливается у входа, положив ладонь на камень, и стоит так, пока мы не отходим шагов на двадцать.
* * *
Вечером я нахожу его у склада, у штабеля плитки. Солнце садится за лес, и плитка в штабеле красная от него, ровная, шов в шов. Горан сидит на краю штабеля, свесив ноги, и смотрит на поле, где бабы домётывают последний стог.
— Зерно убрали, — говорит он, когда я подхожу. — Плитка вон. Парни при деле. — Он хлопает ладонью по плитке рядом с собой. — Сядь.
Я сажусь. Завтра с утра пуск, потом камни с Лукой, потом опять пуск, если пещера позволит, и я уже раскладываю это в голове, пока сижу, и через минуту встаю, потому что сидеть тут незачем.
— А ты что, — говорит Горан, глядя, как я встаю, — куда собрался?
— Никуда.
Он кивает и снова смотрит на поле.
Ночью, у себя наверху, панель поднимается сама, стоит мне задержать на ней внимание: