— И сколько там?
— Достаточно, чтобы он работал на меня ещё года три. Если будет работать как все.
— А он работает как все?
Муж усмехается. Коротко, без веселья.
— Лучше. Поэтому и бесит Бреннера. Тот привык, что эльфы либо молчат, либо ломаются. А этот смотрит и не кланяется.
Я вспоминаю утренний коридор. Поднос в руках эльфа, ровный голос, спокойные глаза. И его слова: «А мне нет. Ведь в таком случае остальным повезло бы меньше». Не кланяется, это точно. Но и не дерзит без причины. Просто стоит прямо. Как будто внутри у него что-то, что нельзя согнуть.
Арт. Глава 8
Обед всё-таки остыл.
Я заметила это, когда муж подвинул ко мне тарелку с мясом, а я обнаружила, что весь обеденный час разбирала в голове его слова. «Будешь ходить со мной. Раз в неделю». Как будто речь шла о прогулке в саду, а не о плантации, где за каждый глоток воды успевали выставить счёт.
— Ты не ешь, — заметил барон.
— Ем. Просто медленно.
— Ты уже третий раз перекладываешь одну и ту же морковь с края тарелки на середину.
Я посмотрела на вилку. Морковь действительно была на середине. И как я не заметила, что это делаю? Так сильно задумалась?
— Она… меняет обстановку.
Он тихо усмехнулся и снова принялся за еду. Мне бы тоже следовало. Вместо этого я следила за его уверенными, чистыми руками, с чернильным пятном у основания большого пальца. Вот ведь человек. Успел извиниться за недосмотр, простить долг, пообещать навести порядок — и всё равно оставил мне столько вопросов, что хватило бы на отдельный обед. Или ужин. Или даже ещё и завтрак.
— Когда вы скажете Саэру, что переводите его в контору?
— После того, как проверю записи.
— Вы же только что обещали ему простить долг.
— Я обещал простить долг. А не назначить его помощником, — сделал паузу, и добавил: — пока не выясню, что он умеет и чего хочет, это крайне неразумно.
— Вы правда рассчитываете, что он будет говорить о своих желаниях?
— А ты рассчитываешь, что он станет разговаривать с тобой?
Я отложила вилку.
— Если честно? Нет. Но, кажется, он уже начал.
— С тобой он разговаривал потому, что ты не отступила.
— А вы полагаете, это редкость?
— В таком месте — да.
Мне стало не по себе от того, как серьезно он это проговорил. Нет бы пошутить.
После еды мы все же вернулись к бумагам. Барон велел принести книгу взысканий и отдельный список работников, а я уселась рядом, придвинула чернильницу и приготовилась делать пометки. Очень скоро выяснилось, что моё участие сводится к вопросам, от которых у мужа сводило брови, и к поиску записей, которые не желали находиться.
Саэр в списке значился иначе, чем в книге. Там его долг начинался с суммы за лечение надсмотрщика, здесь — с повреждённого инвентаря. В одной строке был указан штраф за «неповиновение», в другой — за «самовольное отсутствие». И нигде не стояло, что он вступился за девушку.