— Не всё.
— Например?
— Зачем вам это.
Я теряюсь. Не потому, что вопрос сложный. Наоборот. Потому что понятия не имею, как на него ответить, не выглядя дурой.
«Мне вас жалко»?
Он после такого, пожалуй, этим подносом меня и огреет.
«Мне скучно»?
Скучно. Но не настолько же.
«Мне стыдно»?
Это было бы ближе всего к правде, но правда в моём исполнении звучит всегда слишком красиво. Да и как можно в таком просто взять и признаться? Ещё и перед малознакомым чело…эльфом. Ну вы поняли.
— Человек сидел на земле и не мог встать, — говорю я первое, что пришло в голову более похожим на ответ. — Мне следовало пройти мимо?
— Раньше вы проходили.
В коридоре тикают часы. До чего громко. Надо велеть их переставить.
— Мы знакомы?
— Нет.
— Тогда с чего вы…
Он немного поворачивается, и свет из окна ложится на старый шрам у него на скуле. Белёсый, тонкий, почти незаметный. Что-то шевелится в памяти. Каменная стена. Железное кольцо. Ряд босых ног на пыльных досках. Я не хочу вспоминать. Но память — та ещё гадина, её не попросишь выйти.
— Верхний рынок, — говорит Саэр. — Лиастра.
Я смотрю на него.
— Вы приезжали с другой госпожой. Она купила немого.
Мерлен. Имя едва не срывается с языка. Я даже чувствую его на губах — короткое, знакомое, почти домашнее. Но здесь, в этом коридоре, оно звучит слишком громко. Слишком много всего за ним стоит.
— Вы были там?
Глупый вопрос. До того глупый, что хочется забрать его обратно. Я почти помню, что там не было ещё мужчин. Кажется два или три орка, какие-то эльфийки. А этого, хоть убейте, нет! Не было и все тут! Он привирает?
Нет же, стоит и кивает.
Я помню навес над рядами. Помню веер в своей руке. Помню, как раздражалась, что Мерлен никак не могла решиться, а мы уже находились по улицам столько, что ноги гудели. И хотелось домой, снять с себя эти корсеты и тонны юбок, забраться в ванную, или побегать по саду босиком. Помню, как пахло пылью, потом и каким-то сладким маслом, которым натирали цепи, чтобы они не так гремели. Помню, как я думала, что всё это слишком долго, слишком жарко и слишком неприятно. И как мне хотелось поскорее вернуться в экипаж.
Саэр уходит. Просто берёт поднос и уходит, а я стою посреди коридора, как дура, и смотрю ему в спину. Тощая, выгоревшая рубаха, тряпица на затылке, ссадины на запястьях. И этот шрам. А я ведь его не видела раньше. На рынке.
«Тогда мне жаль, что она выбрала не вас».
Пф. Остроумно. Очень.
Возвращаюсь в гостиную и сажусь на диван. Вышивка валяется на столике — кривой цветочек, который я распорола. Пяльцы отложены. Часы тикают. Где-то на кухне гремит посуда. Обычный дом, обычный вечер. Только внутри у меня всё переворачивается, и я не знаю, куда себя деть.