— С чего же вы так решили? — уточнила вслух, опустив желание выругаться, потому что приличные леди так не делают.
— Я видел, как вы смотрите на книги. Такое занятие быстро наскучит. Наверняка есть, чем заняться ещё.
Не удержалась и усмехнулась. Муж тоже, но тут же спрятал улыбку, словно передумал радоваться.
— Значит, — сказал он, — должность помощника тебя не устраивает?
— Я этого не говорил.
— Тогда что именно тебя не устраивает?
Саэр провёл большим пальцем по краю стула. На коже осталась тонкая пыльная полоса.
— Вы сказали, что простите долг. Это хорошо. Но потом предложили место при себе, чтобы я работал в конторе. Я не хочу, чтобы долг просто сменил название.
Саэр ушёл. Муж не удерживал его, только смотрел в спину долгим взглядом, как смотрят на дверь, из которой тянет сквозняком, и думаешь: закрывать или пусть себе.
— Писца ко мне, — сказал барон. — И книгу перемещений. Всю. С самого начала.
Бреннер исчез выполнять.
Через десять минут в контору притащили стопку журналов, пыльную, как антикварная лавка, и посадили за стол мальчишку-писца с честными круглыми глазами.
Муж устроился напротив, я между ними, потому что уверила всех, что мне ужасно интересно, как сверяют ведомости. Честно говоря, было это вдвое скучнее, чем я себе представляла, но уходить я собиралась. Не хватало ещё пропустить что-то важное.
Как узнала позже, журнал вёлся в двух экземплярах. Один хранился в конторе, второй раз в месяц отвозили в уездный Меллор, в регистратуру, где трудились три скучающих чиновника и паук размером с ладонь. Про паука я узнала из разговора быстрее, чем про перечень граф. Супруг любезно поделился информацией.
— Талия, — сказал барон и провёл пальцем по алфавиту. — Т. Т-а-ли-я.
Он перевернул страницу. Потом ещё одну. Потом перевернул обратно и положил ладонь на разворот, видно чтобы лучше сверялось.
На обоих экземплярах, в самом толстом месте, где страницы набегают друг на друга, зияла вырванная полоса. Не аккуратно, по линейке. Торопливо, со скрипом. По остатку корешка было видно, как бумага сопротивлялась.
— Кто вёл журнал в прошлом месяце? — голос у мужа ровный. Слишком ровный. Я уже понимала: чем ровнее, тем хуже. Бедняга. У него просто не было никаких шансов.
— Разные люди, господин барон. Журнал общий, порядок общий. — Бреннер заглянул из дверей, будто стоял там всё это время. Наверное, и стоял. — Лист мог выпасть при переноске.
— Лист. Один. С именем и суммой. При переноске? Конкретного эльфа, за конкретный день.
— Бумага ветшает, — пожал тот плечами.
— Ветшает, — согласился муж. — Особенно если её рвать.