Я достаю её из шкатулки, прикладываю к шляпе, потом к волосам. Голубое к моим глазам идёт, тут не поспоришь. И всё-таки беру не потому, что он велел. Просто настроение такое. Утреннее. Глупое.
Платье выбираю то же, что вчера, — моховое, с высоким воротом и карманами, в которых можно спрятать гордость, если она вдруг начнёт вываливаться. Сапоги, лёгкий плащ. Волосы закалываю так, чтобы ветер не выдрал половину по дороге. В зеркало смотрю мельком. Ну, баронесса. Ну, красивая. Ну и что?
Муж ждёт внизу. У лестницы, с бумагами под мышкой. Увидел меня — и уголок рта дёрнулся. Доволен, гад. Ещё бы: жена послушалась, надела шляпу, идёт смотреть хозяйство, как примерная.
— Выглядишь, — говорит, — как будто собралась не на плантацию, а на прогулку.
— А что, там грязь по колено? — не удерживаюсь, чтобы не ответить язвительно.
— Там пыль. И солнце.
— У меня шляпа.
Он протягивает руку. Я беру. Не потому, что нуждаюсь. Просто ступенька скользкая. Или не скользкая. Но рука у него тёплая, и я, к своему стыду, это замечаю.
Дорожка от дома к плантации кажется короче, когда идёшь не одна. Слева изгородь, справа чахлые розы, впереди ряды кустов и согнутые спины. Утро ещё держится за прохладу, но земля уже дышит жаром. Пахнет пылью, листьями и чем-то сладковатым, наверное, теми самыми «ценными культурами», которые барон так бережёт.
Бреннер появляется из-за навеса раньше, чем мы успеваем дойти. Шляпа в руке, улыбка на лице, глаза бегают. С утра пораньше уже успел вспотеть. Или успел испугаться? А может, и вовсе тяпнул «для храбрости».
— Господин барон. Госпожа баронесса. Не ожидал...
— Я предупреждал, что зайду, — говорит муж.
— Разумеется. Просто... вы обычно не поднимаетесь так рано.
— А сегодня поднялся.
Он вроде и не повышает голос, просто смотрит, но Бреннер как-то сразу становится меньше уверенностью. Улыбка тускнеет, шляпа в руках мнётся.
— Третий ряд покормили? — спрашиваю я.
Муж косится на меня, но не одёргивает. Хороший знак. Или просто при посторонних не хочет? А потом выскажет мне за поведение, когда окажемся наедине.
— Да, госпожа. Хлеб, бульон. Всё как вы велели.
— Как я велела? — уточняю. — Я велела лекаря. И воду. Или вы и лекаря мне приписываете?
Бреннер открывает рот. Закрывает. Смотрит на мужа. Тот молчит. Не помогает. Отлично. Значит, сегодня можно.
— Всё исполнено, — наконец выдавливает управляющий.
— Тогда покажите, — говорит муж. — Где они едят?
Идём за ним. Между рядами. Эльфы поднимают головы, но тут же опускают. Никто не смотрит в глаза. При бароне — тем более. Я ловлю себя на том, что ищу взглядом Саэра. Дальний край. Как он и сказал. Его не видно.