— Значит, мы не уверены? — тихо спросил Павел.
— Нет. — согласился полковник, — Однако и Фрол Николаевич полагает, что с Мордвиновым неладно.
— Так мы уверены? — надавил царь.
— Государь! — Бругалло забыл про свою руку и даже привстал, — Бывший посол в Вене под серьёзнейшим подозрением…
— Когда ты закончишь разбирать венские архивы, Каллистратушка? Всё было бы ясно и понятно.
— Работаем, Государь. Бургдорф очень помогает.
— А этот да Лука?
— Тоже неплох. Да и прочие пленные наперегонки стараются… Но… Неделя самое малое…
— Угу… Что с беглецами?
— В Праге готовы сдать Фердинанда и всякую мелочь. Эрцгерцог пытается уйти через границу в Баварию, но его тесть Фридрих Карл Пфальцский уже выразил полную готовность сдать беглецов. Наши агенты говорят, что французы тоже не примут их, так что скоро, скоро… — Бругалло качал свою раненую руку, словно ребёнка.
— Больно тебе, Каллистратушка? — участливо спросил царь.
— Ух… — проскрипел зубами полковник.
— А неча было лезть! — грозно просопел старый государь, — Чего попёр первым, а? А коли бы убили? Дурак, право слово.
— Да ладно, тебе, Государь-батюшка! — вступился за соратника Колтышев, — Геройские дела полковник творил. Так получилось!
— Получилось… Байбаки! Так, надо всё планировать, чтобы не получалось так…
— У самого-то по молодости и почище было… — Колтышев усмехнулся, не отрывая взгляда от пламени в камине.
— Фрол, вот скажи мне, сколько ещё изменников мы найдём? — Павел со вздохом вытянулся в кресле.
— Да что ты, Государь-батюшка? — хмыкнул боярин, — Разве же это большая измена? Вот, при матушке Вашей, Великой Екатерине, вот тогда ленивый не участвовал во всяческих комплотах! А тут… Ну, даже если, посол, да и бес с ним! А генералы же не изменили, губернаторы да приказные головы тож…
— Но ведь как-то мы не заметили всех этих, а, Фролушка? Проглядели же? — в сердцах царь хлопнул ладонью по столу.
— Ну… Мы привыкли чувствовать себя победителями, почивали на лаврах… — задумчиво говорил Колтышев, по-прежнему глядя в огонь, — Не обращали внимание на доклады, пропускали мимо ушей слова верных людей… Царство наше неколебимо! Вотчина Богородицы!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Государь-батюшка! — Зыков вскочил.
— Ты сиди, душа моя Иван Борисович! — ласково улыбнулся старому следователю Павел, — Я-то постою, засиделся сегодня, а ты — сиди, сиди, тебе так сподручнее.
Зыков благодарно кивнул, а вот сидевший напротив него молодой человек в отличном новёхоньком богемском генеральском мундире вскочил и бросился к царю, словно только заметил вошедшего.
— Мой дорогой брат! — патетически воскликнул он на нечистом, но правильном русском, распахивая объятья, — Как я рад, что ты пришёл за мной, чтобы освободить меня от оков и наказать виновных в столь неподобающем…