Этот смех был живой, громкий, заразительный. И он рождался рядом с Сашей. Я отвернулась от окна и продолжила резать картошку чуть быстрее, словно могла этим разогнать мысли. Через час я уже месила тесто на оладьи . В доме пахло супом, жареным луком и чем-то домашним. Песец выполз из-под батареи, лениво прошёлся по кухне, обнюхал мою ногу, сел у порога и стал наблюдать, как будто проверял, достойна ли я быть хозяйкой. – Я знаю, чего ты хочешь, – буркнула я ему, бросая кусочек сырого мяса. – Смотри, только не лезь под ноги. Он схватил угощение и убежал с ним в угол. Дверь хлопнула, и в дом ворвались снег и смех. – Мам, мы горку начали делать! – Илья скинул ботинки, как торпеда, и тут же побежал на кухню. – О! Пахнет вкусно! – Хорошо, что снега в этом году много, – Саша вошёл следом, стряхивая снег с куртки. Взгляд сразу на меня. На плиту. На стол, который я начала накрывать. – В прошлом году снега было совсем мало. Ни о каких горках и речи не шло. – Обед почти готов, – сказала я слишком быстро. – Идите мыть руки. – Ура! – Илья радостно гаркнул и умчался. Саша остался в дверях на секунду. – Ты не обязана, утруждать себя готовкой, – сказал он тихо. – Ты моя гостья. Я подняла на него взгляд. – Я знаю, – ответила также тихо. – Но мне самой захотелось. Он кивнул. Понял или сделал вид. Мы сели за стол втроём, и я поймала себя на странной мысли: я уже знаю, кто как двигает ложкой. Илья ест быстро и с аппетитом, Саша – медленно, почти бесшумно. Саша никогда не был шумным. Он всегда был таким собранным. Даже в быту. – Мам, а можно оладьи со сгущёнкой? – попросил Илья. – Можно, – улыбнулась я, доставая банку. Саша посмотрел на сгущёнку, потом на меня. – Я купил специально для Ильи, – сказал он, будто оправдывался. – Я заметила, – ответила я и вдруг не удержалась: – Тебя к празднику потянуло? Илья сразу подхватил: – Пап! А мы будем Новый год отмечать? С ёлкой? С гирляндой? Саша на секунду замер, как будто этот вопрос ударил в старую боль. Потом медленно выдохнул. – Будем, – сказал он и посмотрел на меня. – Если твоя мама не против. Меня передёрнуло от этого «твоя мама». Так говорят, когда боятся назвать по имени. Когда не знают, можно ли. – Не против, – сказала я ровно. – Пусть Илье запомнится праздник, а не метель. Саша кивнул, но взгляд его стал внимательнее. – Тогда надо решать, как украшать дом, – сказал Илья и сразу начал раздавать команды, будто у него штаб. – Ёлку вон туда! И гирлянду на лестницу! И снежинки на окна! – Откуда ты знаешь, как надо? – усмехнулся Саша.