Она помедлила с ответом.

— Особый Отдел был создан не только для поиска и контроля Суперов, — наконец сказала она. — Мы изучали границы реальности. Места, где наш мир соприкасается с другими.

— Ты имеешь в виду Сумеречные земли? — уточнил я.

— Сумеречные земли — лишь самый близкий и безобидный слой, — её голос стал тише. — Есть более глубокие пласты реальности. И то, что происходит сейчас — прорыв из самых глубоких слоёв.

— А эта исследовательская станция? — продолжил я. — Она тоже изучала границы между мирами?

— Не просто изучала, — взгляд Смольской за маской стал жёстче. — Она была создана, чтобы целенаправленно истончать эти границы.

Это признание повисло в воздухе тяжёлым грузом. Если станция была спроектирована для таких экспериментов, то, возможно, нынешний кризис не был случайностью.

— Ты участвовала в создании станции? — спросил Потехин, его голос снова стал напряжённым.

Смольская не отвела взгляд:

— Я курировала проект. Особый Отдел отвечал за безопасность всех научных объектов такого типа. Это была моя обязанность — следить, чтобы эксперименты не вышли из-под контроля.

— Но они вышли, — сухо заметил Потехин.

— Да, — неожиданно согласилась Смольская. — И я несу за это ответственность. Именно поэтому я здесь.

Мы продолжали углубляться в туннели, и я замечал, как меняется окружающая среда. Стены начали покрываться странным фосфоресцирующим налётом, который давал достаточно света, чтобы мы могли выключить фонари. Воздух становился гуще, в нём стоял запах озона и чего-то ещё — чуждого, неземного.

— М-мне это не нравится, — прошептал Тихон, крепче сжимая руку сестры.

— Мы приближаемся к эпицентру аномалий, — сказал я. — Дальше будет только хуже.

И действительно, вскоре туннель начал расширяться, превращаясь в огромный зал, которого здесь в принципе не должно было быть. Потолок уходил вверх на десятки метров, а стены словно дышали, медленно пульсируя.

— Где мы? — тихо спросила Таисия.

— Думаю, мы уже не совсем на Земле, — ответил я. — Это пространство между мирами. Промежуточная зона.

Пол под нами начал вибрировать, и внезапно на противоположном конце зала появилась фигура. Вначале она была размытой, словно изображение на плохо настроенном экране, но постепенно обретала чёткость.

Это был Селезнёв.

— Просто превосходно, — произнёс он с холодной улыбкой. — Она предсказывала, что вы здесь появитесь.

Я инстинктивно выставил руку, останавливая Потехина, который уже готов был атаковать.

— Как ты здесь оказался? — спросил я, внимательно изучая фигуру предателя. Что-то в нём было не так — контуры размыты, как будто он не полностью присутствовал в этой реальности.