— Они здесь, — сказал Валун, хватая меня за руку. — Нам нужно уходить. Немедленно.
Я в последний раз посмотрел на Потехина.
— Бельги себя. И до встлечи.
Он кивнул и повернулся, направляясь к комнате, где лежал раненый генерал Семенов. Я заметил, как с каждым его шагом тени вокруг него становились гуще, темнее, почти осязаемые. Он менялся на моих глазах, и я не был уверен, что мы когда-нибудь снова увидим прежнего Мишу.
Последний конвой состоял из трех военных грузовиков, доверху набитых выжившими. Дети, гражданские, раненые военные — все те, кто еще мог быть спасен. Нас сопровождал небольшой отряд уцелевших Суперов, включая измученного Валуна и нескольких бойцов, которые еще держались на ногах. Оставалось преодолеть всего несколько кварталов и въехать в подземный тоннель, спрятанный под зданием старой пожарной части.
Я сидел в кабине первого грузовика рядом с Красновой. Она крепко держала меня одной рукой, а второй сжимала небольшой пакет с медикаментами — единственное, что она успела взять из полностью разграбленного госпиталя.
— Нельзя было спасти больше? — спросил я, глядя, как под колесами грузовика мелькает дорога, ведущая прочь от Бастиона.
— Мы сделали все, что могли, — тихо ответила Краснова. — Северный Бастион… он держался столетиями. Никто не мог предположить, что мы увидим его падение.
Я обернулся, глядя на постепенно удаляющиеся стены некогда неприступной крепости. С этого расстояния Бастион все еще выглядел величественно. Его шпили гордо устремлялись в небо, а стены блестели в лучах заходящего солнца.
Но я знал, что за этими стенами больше нет жизни. Только монстры, пожирающие все на своем пути, и двое последних защитников — смертельно раненый генерал и молодой Теневик.
Нельзя было спасти больше? Возможно, нет. Но можно ли было вообще избежать этой катастрофы? Слова генерала Семенова не выходили у меня из головы. Кто-то в столице был готов пожертвовать целым Бастионом, чтобы добраться до меня. И этот кто-то имел прямое отношение к семье Кривцовых.
Я не знал, что ждет нас впереди. Не знал, куда направляется этот конвой беженцев, и сколько из нас выживет в ближайшие дни. Но одно я знал точно — я больше не позволю никому жертвовать собой ради моей защиты. Наступало время, когда мне самому придется стать защитником.
В этот момент позади нас раздался оглушительный взрыв. Я обернулся и увидел, как центральная башня Ратуши взлетает на воздух, а за ней — каскады взрывов, охватывающие весь Бастион.
Протокол «Черная цитадель» был активирован.
Годом позже…
Нижне-Иртышск встретил весну преображенным. Еще полгода назад это был неприметный областной центр, где события прошлой недели обсуждались дольше, чем новости со всего мира. Теперь город напоминал растревоженный улей — повсюду военные, наспех возведенные укрепления, целые кварталы, переоборудованные под тренировочные площадки. Улицы, по которым когда-то лениво прогуливались дачники и студенты, заполнились беженцами и солдатами.