Боец сдвинул маску на лоб, чтобы лучше рассмотреть меня, и я едва сдержал возглас удивления.
Это лицо я знал. Просто теперь на нём появился уродливый шрам через всю щеку, а глаза… глаза стали совсем другими. Один оставался человеческим, карим. Второй превратился в вертикальный зрачок, светящийся неестественным голубым светом.
— Глеб⁈
— Глеб? — я едва мог поверить своим глазам. — Это действительно ты?
Передо мной стоял парень лет четырнадцати, высокий и поджарый, с тем самым лицом, которое я помнил, вот только теперь оно было искажено толстым шрамом, пересекающим левую щеку, и, что более тревожно, одним совершенно нечеловеческим глазом с вертикальным зрачком.
Винтовка в его руках оставалась направленной на меня. Его человеческий глаз сузился, внимательно изучая моё лицо, пока нечеловеческий вертикальный зрачок пульсировал, словно сканируя энергетические потоки.
— Кто ты? И как ты прошёл через периметр безопасности? — его голос был холодным и профессиональным.
— Глеб, это я, — сказал я тихо, обдумывая, как доказать свою личность. — Ярослав Долгорукий.
Его лицо не изменилось, хотя нечеловеческий глаз сузился ещё сильнее.
— Ярослав погиб семь лет назад при закрытии порталов, — отрезал он. — А у тебя пять секунд, чтобы сказать правду, прежде чем я вызову отряд зачистки.
Я понял, что нужно что-то более конкретное, чем просто утверждение.
— Помнишь наши тренировки на старом школьном поле Нижне-Иртышска? Как ты объяснял всем, что в восточных секторах городов канализационные системы старые и просторные, и через них можно перемещаться незаметно на большие расстояния? Ты всегда носил планшет и анализировал каждую ситуацию на несколько ходов вперед.
Его рука с оружием дрогнула, но не опустилась.
— Это мог узнать любой шпион Кривцова, — произнёс он, но в его голосе уже появилось сомнение.
— А помнишь, как после битвы в Нижне-Иртышске, когда мы готовились к отправке в Восточный Бастион, ты рассказал мне, что на самом деле боишься? Что беспокоишься, не сможешь защитить остальных? Это знаем только мы двое.
Его лицо медленно изменилось, неверие сменилось шоком. Винтовка наконец опустилась.
— Это действительно ты… — прошептал он. — Но как? Мы считали тебя погибшим. Кривцов объявил, что ты не пережил закрытие порталов.
Я сделал осторожный шаг вперед.
— Кома, Глеб. Они держали меня в коме семь проклятых лет, используя как инструмент для поиска разломов.
Глеб внезапно поднял руку, останавливая меня, а его модифицированный глаз сузился, пульсируя странным светом.
— Стой где стоишь, — его голос стал напряжённым. — Я вижу твою энергетическую структуру. В тебе что-то есть. Что-то из-за грани.