Глеб хмыкнул:

— Одна из многих. Мы не держим все яйца в одной корзине. После налета Кривцова на наш бункер в Северных холмах три года назад мы разделились на мобильные группы. Виктория командует сетью убежищ в горах.

— Виктория, — я произнес ее имя вслух, все еще не веря, что скоро увижу ее. — Как она?

Глеб бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

— Изменилась, — коротко ответил он. — Мы все изменились.

Когда мы приблизились к первому блокпосту, я увидел еще нескольких модифицированных людей. У охранника на вышке была металлизированная кожа, мягко мерцающая в лунном свете. Другой боец на входе явно обладал мутацией — его руки заканчивались не пальцами, а чем-то напоминающим тонкие стилеты.

— Что здесь происходит? — тихо спросил я. — Почему так много… измененных?

— Адаптация, — Глеб посмотрел прямо на меня. — После твоего исчезновения разломы стали появляться повсюду. Люди, оказавшиеся слишком близко к ним, начали меняться. Сначала это происходило случайно — кто-то терял руку, а вместо неё вырастало что-то чужое. Кто-то просто умирал, а кто-то… трансформировался.

Он сделал паузу, проводя рукой по своему изменённому глазу.

— Кривцов быстро понял потенциал этих изменений. Начал эксперименты, создал специальные лаборатории. Назвал своих модифицированных мутантов «детьми разлома». А мы… — он пожал плечами, — мы просто пытаемся выжить. Используем то, что есть. Выбор простой: либо принимаешь новые правила игры, либо умираешь чистым человеком. Большинство из нас выбрало первое.

Мы прошли еще несколько постов, где Глеб обменивался короткими паролями с охраной. Везде я видел следы того же явления — людей с частичными модификациями, полученными от контакта с энергиями из-за грани.

Наконец мы достигли неприметного строения, погруженного в полутьму. Перед тем как войти, Глеб повернулся ко мне:

— Она должна увидеть тебя настоящего, — сказал он тихо. — Виктория… она изменилась за эти годы. Стала жестче. Осторожней.

Я кивнул и сосредоточился, позволяя своей трансформации вернуться в исходное состояние. Процесс был болезненным — тело сопротивлялось изменениям, истощенное путешествием через разлом. Но постепенно мои черты перестроились, возвращаясь к облику того мальчика, которым я был семь лет назад. Девятилетнего наследника Долгоруких.

— Готово, — хрипло произнес я, чувствуя странное смещение пропорций тела.

Глеб внимательно осмотрел меня своим модифицированным глазом и кивнул.

— Идем.

Он открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

Внутри оказалось нечто, напоминающее командный центр: карты на стенах, мониторы с данными, оружие, аккуратно разложенное на стойках. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, заваленный бумагами и устройствами, а за ним — она.