— Бегите! — крикнула Смольская, продолжая удерживать взгляд предателя.

В этот момент Селезнёв с нечеловеческим усилием вырвался из-под её контроля. Он атаковал с рёвом, его тело теперь полностью потеряло человеческие очертания, превратившись в клубок извивающихся теней с десятками глаз и конечностей.

Смольская попыталась снова поймать его взгляд, но существо, которым стал Селезнёв, теперь имело слишком много глаз, постоянно меняющих положение. Одна из теневых лап ударила её в лицо, сбивая с ног.

Смольская упала, но тут же поднялась, её лицо без маски выглядело решительным, несмотря на кровь, стекающую из рассечённой брови.

— Я сказала — БЕГИ! — крикнула она, снова пытаясь поймать взгляд трансформировавшегося Селезнёва.

Когда монстр на мгновение замер, я понял — она снова зацепила его сознание своим контролем. Смольская обернулась к нам, и я увидел на её лице выражение предельной концентрации.

— Идите! — крикнула Смольская, стоя лицом к лицу с существом, которое когда-то было Селезнёвым. — Я задержу его, сколько смогу!

Мы не стали медлить. Потехин подхватил Кирюшу на руки, и мы побежали по туннелю, который указала Смольская. Последнее, что я увидел, обернувшись, — как Смольская смотрит в многочисленные глаза трансформировавшегося Селезнёва, который снова замедлился, попав под её контроль. Но я видел, как пульсировали его глаза, пытаясь вырваться из-под её влияния — долго она не сможет его удерживать.

Туннель вился и петлял, словно живое существо. Мы бежали, не останавливаясь, пока не достигли большой металлической двери, наполовину погружённой в пол из-за искажений пространства.

— Похоже, это вход в подвальные уровни станции, — сказал Потехин, изучая массивную конструкцию.

— Я могу попробовать открыть, — предложил Кирюша, доставая из кармана одно из своих устройств.

Но не успел он приступить к работе, как дверь со скрежетом начала открываться сама. За ней нас ждала странная сцена: лаборатория, искривлённая и искажённая, словно отражение в разбитом зеркале. Потолок местами провалился, обнажая небо над станцией — но это не было привычным небом. Оно казалось разломанным на куски, которые вращались в разных направлениях, показывая то звёзды, то кроваво-красные облака, то абсолютную черноту.

— Что за… — выдохнул Алёша, глядя вверх.

— Пространственные разрывы уже достигли критической фазы, — сказал я, узнавая эти признаки. — Скоро реальность здесь полностью разрушится.

Перед нами стояла полуразрушенная лаборатория, полная разбитого оборудования и опрокинутых столов. Но в центре помещения я заметил что-то странное — устройство, похожее на колонну из сияющего металла, которая каким-то образом не пострадала от разрушений.