— Ярик! Наконец-то очнулся, лежебока! — он поднялся и подошёл к двери. — Мы уже начали делать ставки, сколько ещё ты проспишь.

Я внимательно изучал его. Валун выглядел… идеально здоровым. Ни следа ран, полученных во время битвы. Ни намека на ту мрачную сосредоточенность, которая всегда сопровождала его в критических ситуациях. И этот беззаботный тон…

— Как твои ранения? — спросил я, пристально наблюдая за его реакцией.

— Какие ранения? — он удивлённо приподнял брови, затем рассмеялся. — А, ты об этом. Пустяки! Всё зажило, даже шрамов не осталось.

Валун, которого я знал, гордился своими шрамами. Он считал их знаками чести, свидетельствами выживания в невозможных ситуациях. Он никогда не назвал бы свои ранения «пустяками» — особенно те, что получил, защищая других.

— Присоединишься к нам? — он кивнул на карточный стол. — Дети скучали без тебя.

Я отрицательно покачал головой. Что-то было категорически неправильно в этой картине. Алёша не мог так быстро восстановиться. Дети не могли быть одновременно в школе и здесь. И Валун… он был совершенно другим.

— Потом, — сказал я. — Сначала хочу увидеть Потехина.

Мы дошли до конца коридора, и Краснова открыла последнюю дверь.

— Михаил, смотри, кто пришёл навестить тебя, — произнесла она с теплотой.

В комнате, которая была точной копией моей собственной палаты, сидел Потехин. Он выглядел совершенно здоровым, никаких следов сражения с Кривцовым, никаких ран или истощения. Увидев меня, он широко улыбнулся и встал.

— Ярослав! Наконец-то ты очнулся!

Он подошёл и крепко обнял меня. Это прикосновение… оно ощущалось странно. Словно что-то не совсем материальное.

— Как ты? — я отстранился, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Лучше всех, — он подмигнул. — Немного потрепало, но теперь всё в порядке. Главное, что мы победили, верно?

Этот человек выглядел как идеальная копия, но в нём не хватало сути.

— Верно, — медленно произнёс я. — Главное, что победили.

— Только благодаря тебе, — продолжил Потехин, возвращаясь к своей кровати. — Ты спас нас всех. Настоящий герой!

Краснова положила руку мне на плечо.

— Не будем утомлять Михаила. Ему тоже нужен отдых. Может, пойдём в столовую? Или хочешь посмотреть, как продвигается восстановление города?

Я чувствовал, как внутри нарастает тревога.

— Хочу на свежий воздух, — сказал я. — Можно выйти на крышу?

— Конечно, — снова эта идеальная улыбка. — Следуй за мной.

Мы поднялись по безупречно чистой лестнице. Нигде ни пылинки, ни потертости, ни малейшего признака того, что здание пережило катастрофу три дня назад.

Крыша оказалась ухоженной площадкой с садом и зоной отдыха. Отсюда открывался вид на весь Нижне-Иртышск — идеально восстановленный, чистый, сияющий в лучах солнца. Ни одного разрушенного здания, ни одного следа недавних катаклизмов.