Марина прыскает в кулак, но все равно успевает схватить меня за руку, когда я опять дергаюсь к танцующим.
— Слушай, Марик, твоя выходка пошатнула у нее самооценку. Знаешь, каково это: прождать жениха в ЗАГСе, хоть он сам тебя туда чуть не леденцами заманивал?
— Знаю, — смотрю прямо ей в глаза, и Марина прикусывает губу.
Тот день, когда надо мной посмеялись похожим образом, еще долго будет торчать в моей памяти болезненной занозой. Но разница все равно огромна: я не собирался смеяться, я просто поддался слабости, чтобы в конечном итоге решить, что все равно хочу быть со своей женщиной.
— Просто дай ей время.
— Ты не забыла, что мы вроде как собирались не тянуть с кое-чем другим?
— Ну… — Сестра хмурится, а потом разводит руками. — Считай, что ты дал ей право на одну глупость. Смирись и…
Я снова ищу Веру в толпе и чувствую, что даже если Маринка скажет, что я снова все порчу, я не буду стоять в стороне, пока адская козочка трется об Обезьяна, словно кошка об пучок валерьянки. И точно не хочу делать вид, что жадные лапы, которыми он ее лапает — это та самая оправданная глупость.
— Марик! — кричит вслед сестра, но я врезаюсь в толпу, словно нож в масло.
Почти без труда протискиваюсь между танцующими и, ни слова не говоря, становлюсь перед Верой, складывая руки на груди с видом: «Пора домой, красавица моя, пока ремня не всыпал».
И что?
Она ни хрена меня не замечает! Продолжает наяривать восьмерки бедрами, от которых мой изнасилованным ожиданиями мозг стекает прямо в штаны, и прочно обосновывается в голове «Семена». Если Орангутанг не прекратить трогать мою женщину, мы с Семеном точно много чего ему сломаем.
Блин, зря я пил те коктейли, потому что несмотря на злость и жажду крови, я не могу не отделаться от образа, где я совершаю коронный и любимый режиссерами боевиков «удар головой в лоб», только вместо меня в главной роли — Семен.
Да, прямо сейчас я «вижу», как настучу обезьяне членом по башке, вбивая соперника в песок по самую шею, а потом взвалю свою честно добытую женщину на плечо и сделаю так, чтобы у нее больше не возникало желания мстить мне таким глупым способом.
— Червинский, — усмехается Вера, и в ответ на мой смех, начинает… дергать губами, с трудом сдерживая желание поддаться этой заразе. — Или мне звать тебя Трепетный Зорро?
— Я согласен откликаться на мужа, — с трудом справляясь со смехом, бросаю я.
— Только я не согласна. — Она нарочно обходит меня и снова лезет к Орангутангу, теперь даже не скрывая, что делает это нарочно. — Думаешь, я не заметила, как ты там охмурял мисс Ботоксные губы Вселенной?