«Люблю, женюсь…»
— Ты… что-то принял, да? — еще больше хмурится адская козочка. — У тебя сейчас инопланетяне захватывают землю? Пришла Годзилла? Падает луна?
— У меня сейчас срыв покровов, — охотно подыгрываю я.
Вот бы ее поцеловать! Пусть только даст повод обнять покрепче — на хрен зацелую всю, как маленький. Оставлю на ней кучу маленьких красных пятен, а Клейману скажу, что у моей невесты — ветрянка.
Ха, невеста!
Мне нравится, как это звучит, и ничего во мне не дергается от страха распрощаться со свободой. Значит, как говорит Антон, я вызрел для серьёзных отношений.
Правда, Вселенная, в следующий раз, в другой жизни, ты не могла бы влюбить меня в женщину… посимаптичнее? Ну так, на всякий случай прошу, не подумай, что жалуюсь.
— Червинский, убери от меня свои клешни и езжай домой, пока я не вызвала санитаров.
— К тебе домой — хоть сейчас. Ну или ты ко мне. У меня есть «Дом Периньон».
— Как пошло — ловить девушку на дорогое вино. — Молька каким-то чудом выкручивается из моих объятий, и я только усилием воли не разрешаю себе сграбастать ее снова.
Теперь я знаю, что любовь — это быть добровольно больным на всю голову.
Не, меня не трясет и не распирает от радости от этого признания.
Хотя нет, все-таки чуть-чуть меня трясет: от злости и от желания поднять то, что осталось от букета, догнать Егора и… исполнить угрозу Бабника.
Как он мог?! Приехать ко мне с цветами после стольких лет — и трусливо поджав хвост, сбежать от простой угрозы? Почему не набил Червинскому морду? Испугался что тот больше и шире, и выше на голову?
— Мне нужно поесть, — ворчу себе под нос, пытаясь на минуту отделаться от плохих мыслей. Так уж устроена моя голова: чтобы нормально думать, я должна как следует заправить «тепловоз», и тогда за пятнадцать минут все разложу по полочкам. А если добавить к этому чашку крепкого кофе, я становлюсь практически машиной Тьюринга. — Что? — вскидываю руки, когда понимаю, что Бабник и с места не двигается. — Что именно ты не понял?
— Жду название ресторана, — со спокойствием удава и улыбочкой Эрика из «Русалочки», поясняет он.
— Не хочу в ресторан, хочу дозу вредного холестерина. — Он все еще не понимает, так что приходиться пояснять: — В «МакДональдс».
Ну, конечно, мистер Крутой мужик не ходит в заведения для простых смертных.
Я отмахиваюсь от Марика, поправляю прическу и, на ходу застегивая пальто, иду вниз по улице. Поужинать могу и в полном одиночестве, для усвоения оно даже лучше, и никто не будет покушаться на мою картошку-фри.
Но Марик догоняет меня: его «Порше» обгоняет меня, прилипает к тротуару и из гостеприимно распахнувшейся дверцы выглядывает довольная рожа.