— Обожаю, когда у женщины здоровый аппетит, но будь поосторожней с задницей — не хотелось бы, чтобы метр заноса помешал мне прикладываться к ней ладонью.
Я чуть не давлюсь картошкой, но быстро выставляю вперед руку, когда бабник пытается встать, чтобы похлопать меня по спине. Нет, он точно что-то принял, потому что даже раньше, когда издевался надо мной, не выглядел таким болваном.
— На мою задницу, Марк Червинский, мужчинам, не обремененным интеллектом, можно только смотреть, но не трогать. Заруби это себе на носу.
— Я закончил экономический с красным дипломом, — хвастается он.
— Уверена, он висит в рамке на почетном месте в доме твоих родителей.
— Неа, валяется где-то в коробке, — небрежно бросает Бабник. — А еще у меня красный диплом по маркетингу.
— И золотой член, — говорю первое, что приходит в голову… и снова экстренно набиваю рот картошкой.
Иногда лучше жевать, чем говорить.
— Самый обычный член, чуть больше среднего, обрезанный. — Червинский нарочно садится так, чтобы мой взгляд невольно уперся в выглядывающую из-под свитера бляху ремня, и немного ниже. — Никто не жаловался, Молька.
Он явно собой доволен. Это откровенное самолюбование просто злит, потому что как только я начинаю думать, что и Червинскому не чуждо ничто человеческое, он тут же убеждает меня в обратном. Но оно и к лучшему: последнее, что мне нужно — проникнуться симпатией к человеку, который даже не в состоянии запомнить мое имя.
Поэтому я приподнимаюсь, цепляю на лицо фирменную приветливо-бестолковую улыбку и, глядя прямо на ширинку Червинского, говорю:
— Рада знакомству Семен! Голова не болит?
Марик, который как раз сделал глоток, громко закашливается и выплевывает на свитер не выпитый кофе. Сначала матерится, а потом, давясь смехом, говорит:
— Вообще-то иногда я зову член Мариком-младшим, но сгодится и Семен!
Сказать ему, что он только что проорал это на весь зал?
Марик все еще вопросительно ждет моего ответа, когда начинает понимать, что сидящие за соседними столами люди очень пристально смотрят в нашу сторону, а некоторые даже расчехляют телефоны для прямой трансляции в ютуб. А что поделать, Червинский, это тебе не модный ресторан, где у посетителей есть понимание о такте. Да и то не всегда.
Здесь собирается публика, которая за годный стрим продаст душу дьяволу. Ну а мужик, орущий, что поименовал свой член, точно получит много-много «больших пальцев».
— Черт, — ругается Бабник, и пытается сесть боком, чтобы его лицо не очень попадало в объектив телефона сидящего напротив парня. — Молька, ты уже наелась?