— А дальше была еще одна школа жизни — контора Клеймана. — Вера бросает обертку от фастфуда в ближайшую урну и забирает из моих рук свой стаканчик кофе. Когда пьет, то почему-то смотрит прямо мне в глаза, словно ждет нелестные комментарии.
— К нему приходили дорогие жены дорогих мужей, и у них тоже было свое мнение насчет того, какой должна быть помощница адвоката: молчаливой, совершенно невзрачной и по покорности где-то между тумбой и настольной лампой.
— И поэтому ты стала… молью, — как-то немного ошарашенно озвучиваю свой вывод.
— Да. Потому что незаметную моль никто не станет трогать, травить и самоутверждаться за ее счет. Когда к одному богатому мужику приходит одна богатая женщина, она хочет все его внимание, и не станет терпеть соперницу, даже если по факту именно она будет вести всю бумажную волокиту ее блестящего развода. Ну и когда ты — что-то вроде пресс-папье, тебя просто не замечают. Все счастливы.
Вот так, мы впервые говорим без насмешек, серьезно и по-взрослому, а у меня даже слов нет. Только большое желание взять себя за шиворот, вернуть в прошлое и хорошенько врезать за секунду до того, как я впервые полез к Мольке со своими глупыми шутками.
Потому что не понимал, зачем Антон держит возле себя Ослиную шкуру, если может взять любую красотку. И потому что мне нравилось доводить ее до бегства. Я ведь тоже когда-то был Ослиной шкурой и, положа руку на сердце, измывался над ней чтобы никто не заподозрил во мне прошлого Марка Червинского.
А ведь мне тридцать четыре.
И я вроде как давно не нуждаюсь в общественном одобрении каждого поступка.
Вот кто бы мне сказал, чего вдруг я так разоткровенничалась с Червинским?
Видимо, наружу вылезли старые комплексы и, чего скрывать, мое собственное прошлое «подкидыша». Почему-то захотелось рассказать Червинскому, как становятся Мольками и злыми на язык женщинами, хоть вряд ли он так уж много понял. Красавчики и красавицы всегда из других вселенных, где прекрасны даже дождевые черви под ногами.
Пока мы прогулочным шагом молча идем по заснеженному тротуару, у Червинского то и дело звонит телефон. Марик что-то ворчит, потом кричит, потому уже почти не сопротивляется и в конце концов, пряча телефон после десятого звонка, останавливается и говорит:
— Мне надо вернуться в офис: случилось ЧП и это, кажется, надолго.
— Без проблем, — улыбаюсь я.
На публику, потому что именно сегодня хотелось провести вечер не одной. Нет, можно и подруг позвать и даже открыть то дорогое шампанское, которое берегла для особенного случая, но факт остается фактом — мне хотелось побыть с Червинским. И повторить наш постельный подвиг. Возможно даже пару раз. Возможно даже с финальной хвалебной одой в его честь.