Вот так, сухо и четко, все по полочкам. Ну не наведет же она на меня порчу через волны мобильных сетей? И не просочится, как Садако[1], через разговорные динамики?
Ответ я получаю через пять минут, и еще столько же настраиваюсь, чтобы его прочесть.
Интересно, а словами она так же умеет лишать мужчину достоинства? Может, ну эту затею? Найду симпатичную дуру из эскорта, выдам за любовь всей жизни, скажу, что уже придумал имена нашим детям и даже у моей матери не найдется аргументов против.
Я продолжаю смотреть на экран, мысленно проигрывая запасной вариант. И он ни хрена мне не нравится, потому что все эти эскортницы на одно лицо и скудными умственными способностями. Мне ли не знать. Стоит ей открыть рот — и все поймут, что я приволок в дом не девушку с томиком повестей Тургеньева, а деваху, занимающуюся узаконенной проституцией. И вот тогда меня точно женят на Рите до того, как я успею сказать «не согласен».
А «Верочка», хоть и ведьма, умная, и взгляд у нее такой… осмысленный.
В сообщении всего одно слово. Даже не слово, а две буквы: «Ок».
И я снова проверяю, на месте ли мои «камни».
[1] Садако — главный антагонист серии романов и фильмов «Звонок» (японской версии)
— Ты ведь придешь со своим молодым человеком? — спрашивает мама, пока я выкладываю из банки домашнее малиновое варенье. — Приедет тетя Тамара, она же так далеко живет и так редко приезжает…
— Мам, у Марика очень серьезная работа, и он очень занят, — с лицом невозмутимого удава, говорю я. Меня, конечно, мучает совесть, что я вот так вру самому близкому мне человеку, но это для общего блага: она перестанет тратить время на сватовство, а я перестану дергаться каждый раз, когда прихожу на семейный ужин. — Не уверена, что он выкроит минутку.
— Верочка, перестань облизывать ложку.
Я виновато пожимаю плечами, но, стоит матери отвернуться, снова зачерпываю горку ароматного варенья и одним махом отправляю ее в рот.
— Верочка, ты знаешь, как я тебя люблю и как мы с папой хотим, чтобы ты встретила достойного мужчину. — Мама отодвигает банку на другой край стола, а я с тоской продолжаю облизывать уже почти стерильно чистую ложку. А ведь я догадывалась, что одного выхода в свет с Мариком будет недостаточно. — Но, знаешь, доченька, если мужчина не может найти час времени, чтобы познакомиться с родственниками женщины, которую позвал замуж…
— Хорошо, мамочка, — я отвоевываю назад банку с малиной, но на этот раз, совсем как медведь, прижимаю ее к груди. — Я уверена, что Марик не сможет мне отказать. Ведь для него это тоже важно.