Кладу ладони ей на грудь, зажимаю соски, потягивая и перекатывая их между шершавыми пальцами, понемногу заставляя Веру тянуться навстречу, пока она не садиться на столе, практически прилипнув ко мне грудью. Пытается что-то возразить, но я уже сгреб в охапку ее волосы и выразительно толкаю вниз. Темные глаза похотливо блестят, взгляд наполнен вызовом. Думает, беру ее на слабо?
— Давай, моя строптивая, поработай ртом, — ухмыляюсь я.
Мелькает мысль, что это слишком грубо и сейчас вся красота момента полетит к чертовой матери, но адская козочка только стряхивает на пол платье, оставаясь в чулках и трусиках, и тут же беспрекословно подчиняется. Стоит передо мной на коленях, а когда я выразительно толкаю ее голову, болезненно прикусывая за бок.
— Завтра, Червинский, я тебе за это припомню, — озвучивает свои планы на утро.
— Я постараюсь тебя затрахать до состояния «не могу встать с постели», — предлагаю свой вариант решения проблемы.
Хочу сказать, что в крайнем случае всегда могу привязать ее к батарее, но Вера уже расправилась с ремнем и «молнией», и когда мой член оказывается в ее ладонях, все, о чем я могу думать — надо продержаться. Хоть десять минут.
Но где-то здесь теряется извечная истина о том, что мужчина любит глазами, так что, когда Молька медленно насаживается ртом на мой член, я вынужденно «срезаю» срок до пары минут. А она, как нарочно, заводит руки за спину, позволяя мне регулировать ритм, надавливая ей на затылок.
Будь моя воля — загнал бы по самые яйца и кончил, и умер к херам собачьим, потому что это будет долбаный рай!
Но вместо этого я жмурюсь до боли в глазах, и пытаюсь контролировать собственные стоны.
Я точно сегодня не жилец.
Пусть и фигурально.
Я никогда не была ханжой в сексе и не отношусь к тем женщинам, которые четырех сексуальных партнеров до тридцати считают концом света. Ну было и было. Я же должна понять, стоит ли мужчина того, чтобы пускать его дальше поцелуев. А в сексе с этим всегда такая лотерея, что проще выиграть миллион в «шесть из шести», чем найти Того Самого Мужчину.
Но даже для меня всегда было одно табу.
Минет.
Не люблю и не практикую, потому что… Да просто не хотелось.
Как я тогда думала — это просто не мое. Как некоторым не нравится, когда им в ухо суют язык, так и мне не нравится, когда мне в рот суют орган.
Оказалось — очень даже нравится.
Во всяком случае, когда Марик начинает подталкивать мою голову себе навстречу, и его горячий твердый член быстро ходит у меня во рту, я чувствую себя так, словно весь мир катится в задницу, а я мчусь на всей скорости на крутой спортивной машине. Драйв, голод, дикая страсть и желание проглотить Червинского до конца, лишь бы он и дальше издавал такие же звуки.