Позволяю внутренней струне громко лопнуть, но глушу звук своим длинным криком удовольствия.
И Марик догоняет меня через пару ударов бедрами: откидывает голову, вздрагивает, покрывает матами все на свете, пока я, кажется, физически чувствую тугие пульсирующие струи внутри себя.
Это было… слишком очевидно приятно, чтобы делать вид, что «бывало и лучше».
Нужно срочно придумать новый план: забрать этого офигенного мужика в личное пользование на веки вечные.
Проходит несколько минут, прежде чем мы восстанавливаем дыхание. Во мне все приятно щекочет, словно под кожу запустили веселящий газ, и я бессильна сопротивляться неразумному желанию то ли смеяться, то ли плакать.
Но самое «веселое» в этом то, что прямо сейчас Марик смотрит на меня сверху вниз и ухмыляется с видом победителя. Вот она, жертва — добегалась, что оказалась полуголой на столе в его кабинете, еще и ноги распахнула, словно грешница перед сатаной. А когда я собираюсь сказать хоть что-то, чтобы восстановить павшие бастионы, берет за руки и рывком заставляет сесть. От неожиданности несколько мгновений кружится голова, так что приходится вцепиться Червинскому в плечи.
— Тебя не учили, что после секса женщину нужно целовать и обнимать, а не дергать, словно солонину на веревочке? — пытаюсь ворчать в ответ на его замашки, но Марик ослепительно улыбается и я бессильна против ответной улыбки.
— Одна адская козочка научила меня не терять времени и ни в коем случае не давать женщине закрывать глаза, — подмигивает Марик, и выразительно поглядывает на мои губы. — Между прочим, Молька, мне понравилось мириться.
— Кто тебе сказал, что это был примирительный секс? — тут же ворчу я.
Правда получается какое-то совершенно довольное кошачье урчание, словно я пришла на руки к любимому хозяину и нежусь под его ласковыми ладонями. И так хочется сказать этому голубоглазому красавчику, что мы можем принадлежать друг другу без всяких условностей, просто так, не бодаясь и не доказывая, кто главный. Жаль, что с бабниками это не работает.
Пусть он и обижается на бабника.
Но должен же быть способ, чтобы…
В кабинет раздается вкрадчивый стук. Словно мышь скребется. И мы с Мариком, словно нашкодившие дети, начинаем носиться около стола в поисках одежды.
— Марик? — слышу по ту сторону знакомый девичий голос.
Кажется, это его младшая сестра, Марина.
— Подожди минуту! — громко говорит Марик и, натягивая штаны, шепотом уже ко мне: — Ты же закрыла дверь на защелку? Да?
Я прикусываю губы и медленно, с виноватым видом, качаю головой.
Марик даже чертыхнуться не успевает, потому что дверь в кабинет распахивается и Марина выразительно, за секунду, явно отточенным знающим взглядом успевает оценить и мое «воронье гнездо» на голове и возню брата в области ширинки. Прикладывает ладонь к лицу, но все равно следит за нами сквозь растопыренные пальцы.