К тому же лежащий — и не человек вовсе.
Первый представитель новосозданной архимагом расы. Или восьмая неудачная попытка. Пока неясно. Даже то, что тело, несомненно, живет — бьется сердце, поднимается и опускается грудная клетка — еще не говорит о том, что все прошло удачно. Ибо все жизненные процессы в организме сейчас поддерживаются Рогиэлем. Вот когда душа приживется… Стоп.
Что такое?
Тонкие, невидимые простому взгляду жгуты магии Рогиэля, оплетшие тело и буквально заставлявшие его жить, начали рваться.
Донг!
Отлетел тот жгут, что отвечал за работу сердца.
Донг!
Лопнул поддерживающий работу надпочечников.
Донг!
Прекратилась магическая стимуляция печени.
Донг! Донг! Донг!
Напрягшийся было Рогиэль расслабился. Все в порядке. Все более чем в порядке. Это не смерть организма в результате отторжения души — тем более, оно выглядело иначе — это начало работы организма.
Волнительный момент рождения нового народа.
«Вот и первый недостаток иммунитета к магии, — подумал архимаг — на… кхм, как же их теперь называть? А, ладно, сами придумают… — на новосозданных не действуют никакие направленные на них заклинания. В том числе — и заклинания лечения…».
Вот уже никто не поддерживает жизнь «новорожденного» извне. А он — живет. Живет! А, значит, новой расе — быть!
Рогиэль дал импульс в Хранилища, запуская оживление остальных тел. Три мужских и четыре женских. Да, во время похищения душ он не заметил, что по половому признаку они поделились ровно поровну. Будь у него чуть побольше этого самого времени — не полсекунды, а хотя бы полторы, он, разумеется, это определил бы. Хотя бы обратив внимание на нотки влюбленности. Впрочем, это ничего бы не изменило: уж больно удачным был выбор.
Оживший шевельнулся. Открылись глаза — все верно, светло-серые — взгляд, поначалу мутный и расфокусированный, стал внимательным. Настороженным.
Рука под простыней двинулась, приподняла простыню, которой было укрыто тело. Медленно сдвинула ее, обнажая грудь.
Кто-то при виде произведения Рогиэля сказал бы, что получившиеся в результате эксперимента люди — нет, как-то их надо назвать… — выглядят… слишком тощими. Неширокие плечи, узкая талия, тонкие пальцы, стройные ноги — все это, вместе с относительно высоким ростом, выше среднечеловеческого, заставляло думать, что перед вами — хилый и чахлый слабак. И только внимательный взгляд увидел бы и жгуты мускулов, перекатывающиеся под кожей при каждом движении, и надежный щит пресса, и…
Человек — да и ладно, пусть пока будут человеки — поднял руку, видимо, собираясь дотронуться до головы или лица, да так и замер. Неизвестно, как его рука выглядела при жизни, но уж точно не так, как сейчас.