Остальные же шефанго мирно катили по сельским дорогам, благо ящерицы своей неторопливо-криволапой походкой могли бежать чуть ли не круглые сутки. Готовили они — шефанго, естественно, ящерицы при всей своей сообразительности готовить все же не умели — прямо в фургонах на ходу, спали, остановившись на краю дороги, а утром просыпались — и ехали все дальше и дальше на север.
Так прошло несколько дней, за которые, на удивление, не произошло ничего не только интересного — даже более или менее выбивающегося из общего сонного течения странствий.
Разве что один раз ночью к стоянке шефанго вышли волки, но и те никакой агрессии не проявили, мирно расселись полукругом в отделении и некоторое время наблюдали за происходящим в лагере, чем несколько нервировали шефанго, но те, общим голосованием и пятью голосами против двух, решили, что раз волки их не трогают, то и им как-то стыдно нападать на бедных зверушек. Харли даже предложила их покормить, но все остальные представили, как бедные зверушки увяжется следом в надежде на повторение бесплатного угощения и эта идея была отвергнута. Волки, так ничего и не дождавшись, все так же мирно снялись и ушли в темноту.
Ну и один раз к ним подсел странствующий бард, но и от того ничего плохого не было: он построил глазки Банни, устроил песенное соревнование с Кеном — каждый из участников остался в убеждении, что победил именно он — и сошел возле очередного крохотного городка, забыв в фургоне один сапог. Как это у него получилось — никто так и не понял.
Единственным последствием пребывания барда в караване — кроме сапога, который, поразмыслив, все же выкинули — осталось проснувшееся в Кене желание попеть. Вот и сейчас он, лежа на спине, глядел в небо, и бренчал на гитаре, перебирая одну песню за другой.
Рогиэль попробовал было проанализировать их, но быстро понял, что, не зная реалий прежнего мира шефанго, не сможет отличить рассказ о реальном событии от приукрашенной версии и откровенной выдумки. Например, история создания дракона с жутковатым именем старым безумным магом явно имела под собой правдивый случай, но погребенный под грудой пафоса о мести и страшном обете. Рассказ о хоббитах, тихонько подкравшихся к роковой горе и там испортившим все планы какого-то очередного властелина — тот точно был о действительно происходившем на войне, уж слишком много для выдумки там перечислялось имен и названий. А веселые песенки про четверку авантюристов, обошедших весь мир от пустынь до снежных склонов гор или про гоблинов, развешанных эльфами на ветке в ряд по пять штук — откровенной выдумкой ради смеха.