Рядом протиснулась Креона, глянула внутрь и задумчиво потрогала потёртый косяк. Потом обернулась:

— А лиственники-то не простые были, да?

— Ого, какое семечко! — воскликнул Лука, тоже заглядывая.

— Семечко⁈ — удивлённо переспросил я, чувствуя, как по моей спине побежали мурашки. Да что за светлая хрень здесь происходит⁈

А ведь мальчишка был прав… Что ещё могут везти в телеге адепты Священных Ветвей?

Отступив на шаг, я поднял ладонь, слушая магический фон от телеги. Ничего…

— Креона, ударь меня, — коротко сказал я.

— Малуш?

— Ударь. Сильно.

К счастью, чародейка отличалась сообразительностью. Прищурившись, она вдруг выкинула ладони в мою сторону, чуть присев при этом и выдохнув: «ХА!»

С её ладоней соскочил холодный свет, ударившись мне в грудь, и я похвалил её, стряхивая с нагрудника иней:

— Отлично, но целить надо в глаза. Кому нужна твоя гуманность?

— А у нас что, обучение?

— У нас всегда обучение, — буркнул я, — А вот с телегой неясно… Ничего неясно.

— А чего тут неясного? — удивился Лука, — Это ж семечко. Значит, они катили его посадить где-нибудь.

Я потёр лоб, в который раз удивляясь прозорливости мальчишки. Вот же блаженный паладин, истина из него льётся по наитию, только успевай записывать. То, что Лука имел невидимую связь с Вечным Древом, для меня было очевидным.

Но лиственники с этой телегой катались, где не попадя. И сажать семечку точно не собирались, только монетки с народа собирали за чудеса. А какие чудеса, кстати?

Мы стояли, глядя внутрь повозки, но ни у кого не возникло желания потрогать семя. Я не ощущал от него никакой угрозы, скорее оно мне нравилось, очень нравилось… Но трогать не хотел.

И от этого было ещё страшнее.

— Где же его сажать? — спросил я у Луки, безропотно приняв правила игры, предложенные высшими силами.

— Эээ… — тут мальчишка задумался, а потом пожал плечами, — Наверное, там, где нет деревьев?

— Или там, где когда-то срубили другое дерево, — добавила Креона, многозначительно глянув на меня. Она явно имела в виду древнюю историю о том, что Хморок, бог мрака и смерти, пытался срубить Вечное Древо.

Я обратился внутрь себя, ожидая, что почтенный и многоуважаемый Хморок что-то да скажет… Эй, бог мрака, ты где Древо рубил Губителем? Молчит, смердящий свет.

— Да за что мне это! — я с чувством захлопнул дверцу, отчего та едва не отлетела от фургона.

Больше всего меня раздражало то, что я вдруг понял — это теперь моя проблема. А что, любишь свету служить, люби и святыни возить!

Я почему-то вспомнил сестру Лею — лиственницу, встреченную мной в Солебреге. Кажется, они именно с этой повозкой выступали в городе с проповедью.