Тот взрыв, который мы устроили, должны были заметить с такого расстояния, да и дым до сих пор был виден. Но нет, в погосте было тихо, и звона тревожного колокола я не слышал.

К крепости лепились, словно она их могла защитить, крестьянские домики. Низкие, с тугой соломенной крышей; их белые стены очень выделялись рядом с серым частоколом.

Видно, что деревня выросла уже после того, как построили крепость. Солдат нужно было чем-то кормить, да и они привозили с собой семьи, которые потихоньку тут пообвыкли и осели.

В основном дома находилось за крепостью, будто прятались за ней, но поселение расширялось, и некоторые дворы выросли даже спереди. Всё же торговый тракт, поэтому я даже разглядел небольшую таверну.

Плохо. Перед стенами должен быть хороший обзор, ведь задача любой сторожевой крепости — успеть открыть ворота, принять всех крестьян внутрь, выслать гонца в столицу, а потом держать оборону до прихода подкрепления.

Хотя я уже видел, что оборону тут никто держать не собирался, судя по тишине в крепости. Да и некому — предатели просто смылись куда-то, не желая даже наблюдать, как вражеский отряд проходит сквозь деревню. Ну, а вдруг самим достанется?

Далеко за погостом на холмистой равнине виднелись квадратики полей, засеянных пшеницей, и я прекрасно видел, что где-то там беззаботно трудился народ. Кажется, крестьяне вообще не подозревали, что буквально через пару часов их всех убьют.

— Громада, да тут и сигнальный костёр бы не помог, — проворчал Виол, — Крепость пустая.

Вечерело, солнце весело катилось к горам на горизонте, и бард аж лоснился в его свете. С каждой минутой он потел всё больше, заметно нервничая и кидая глаза на приближающуюся ночь. Становиться оборотнем ему очень не хотелось.

— Что это ты невесёлый? — ощерился я, — Деревня же, там девки наверняка охочие до странствующих стихоплётов.

— Вдохновения нет, не видишь? — огрызнулся Виол.

— Не кипятись, что-нибудь придумаем. Проклятия — вещь такая, на самом деле. Могут быть вечными, неподвластным даже богам, а могут быть страшными, но такими пустячковыми, что снимаются каким-нибудь зельем из бабочки шелкопряда.

— Умеешь ты успокоить.

— Малуш прав, — вставила Креона, — Приводили к нам как-то в храм девушку, тоже на ней было магическое проклятие — к кому не прикасалась, замораживала насмерть. Ну, а люди думали, что это в ней великий маг холода пробудился, хотя там простолюдинка в седьмом поколении.

— И что? Вылечили?

— Это ей было наказание от Моркаты, так что пришлось ей остаться на всю жизнь в прислужницах при храме.