Надо отдать должное, противник достался мне крепкий, ну или артефакты у него хорошие. Потому что он тут же вскочил на ноги, откинул в стороны обломки посоха и выбросил вперёд руки.

Заученным движением я выставил огненный щит, который сразу же расчертился несколькими штрихами. Это маг метнул несколько огненных вихрей.

Маг этот был одет довольно странно… Не мантия, а скорее одежда лазутчика — тёмно-оранжевая облегающая куртка, такие же штаны, и лицо прикрыто маской, лишь прорези для глаз.

Он что-то крикнул на лучевийском и, встав в боевую стойку, стал плести сложное огненное заклинание, рисуя перед собой сияющий узор. Причём иногда он хватался пальцами за перстни на руках и касался амулета на шее, вплетая в огненную магию элементы Тьмы.

Я легко узнал элементы «тёмного лезвия» и не придумал ничего лучше, как просто толкнуть огненный щит вперёд со всей доступной мне скоростью. Только уплотнить да расширить, чтоб уж наверняка…

Впечатанный заклинанием маг вместе с недорисованным узором пробил дубовую дверь. При этом мой огненный щит оказался больше, чем проём, поэтому часть стены просто снесло… Несчастные остатки башни этого не выдержали, и всё основание с дымящейся верхушкой просто сложилось.

Злость во мне кипела, и я даже кинулся к горе камней, чтобы выдернуть подонка и добить особо зверским способом. Но мимо меня, обогнав и царапнув мне по щекам иглами, пронёсся медоёж.

Вскочив на скрипящие и дымящиеся обломки, Бам-бам с яростным рычанием начал бить по ним передними лапами, ещё надёжнее трамбуя заваленного мага. Глядя на эту картину, я с урчанием стиснул кулаки — у броссов и так проблемы с самоконтролем, и вообще-то это мне надо было выместить злость на том мерзавце!

— Что он сказал? — рявкнув, спросил я у Виола.

— Что-то вроде: «Узри мощь учения темноты», — с готовностью перевёл бард, — Ну и выругался ещё.

— Я так и подумал.

Первым делом я устремил разум внутрь Губителя, узнавая, как дела у Кутеня. Цербер ответил мучительным, но вполне уверенным рычанием.

— А Кутень там в порядке? — спросил подошедший Лука, глядя на мой топор.

Поджав губы, я кивнул.

— В порядке. Там Тьма, и она быстро вылечит своё же исчадие.

— Тьма? А разве она не плохая? — закусив губу, спросил юный паладин.

Я не был особо настроен философствовать. Поэтому вместо ответа я спросил:

— Скажи, малой, что ты думаешь о мече?

— О мече⁈ О каком?

— Да о любом. Острый такой, длинный, железный, который все воины носят.

— Ну-у-у… Господин Малуш, я не понимаю.

— А надо понять, — хмыкнул я, ещё раз глянув на пыльный горизонт, а потом на садящееся солнце. Время уходит.