Мне же было интересно другое, и я сразу сказал чародейке, что теперь ей надо учиться отсеивать весь сальный интерес к ней. И пытаться искать те взгляды, которые как раз отличаются от безобидных мужских.

Креона хотела высказать своё мнение о безобидности, но я пресёк любую философию, и потребовал заниматься. Вздохнув, Креона в этот раз не закрывала глаза, а просто пялилась в одну точку перед собой, время от времени потирая ключицы.

Мы как раз достигли первой кузницы, двери которой были услужливо распахнуты, а перед входом даже сидел улыбчивый парнишка. Правда, на меня он смотрел с недоверием и в нём долго боролись какие-то противоречивые мысли.

Скорее всего, он думал, что никакой бросс не захочет покупать что-то, сделанное не в его родных горах.

— Великому воину нужно что-то починить? — мальчишка, наконец, встал и поклонился.

Хмыкнув, я двинулся дальше. В этот момент мои глаза не видели перед собой ни мальчишки, ни кузницы… Я смотрел на мир совсем другим взглядом, измеряя все те ощущения, что выбрасывает на меня открытый вход.

Скудный поток из этой кузницы меня мало интересовал. Да и по всем ремесленным законам, эта мастерская в начале улицы посещалась чаще всего просто потому, что первая. А значит, настоящие мастера своего дела должны быть дальше, а иначе как они тут выживали?

— Кажется, чувствую… — неожиданно сказала Креона, придерживая меня локоть, — Кто-то смотрит. Очень недобро… Буквально ненавидит! Нас хотят убить⁈

— Не та ли хозяйка лавки?

Креона тут же развернула голову, аж взвились её серебряные локоны. Возле очередной кузницы и вправду была пристроена небольшая лавка, где предприимчивый кузнец развесил свои работы. В основном это был горняцкий инструмент, а ещё всякие безделушки, правда, выполненные довольно искусно, вроде кованых цветов и листьев.

И посадил кузнец туда свою жену, чтобы присматривала за товаром и зазывала народ. А та, давно располнев в свои годы и потеряв былую привлекательность, сидела с кульком семечек и вправду пожирала Креону совсем недобрым взглядом.

Правда, заметив наш интерес, кузнечиха растянулась в фальшивой улыбке и обвела кульком выложенные на прилавке поделки.

— Ну, она и рада была бы, если б ты прямо тут отдала богам душу, — усмехнулся я, — Но убивать тебя точно не собирается.

— У-у-у, хорлова падаль!

— Не будь к людям так строга, — учительским тоном сказал я, — Твоё дело просто тренироваться. Хотя да, мысли многих ты будешь угадывать.

Когда я был Всеволодом Десятым, моя Тёмная Аура прекрасно чувствовала все низменные желания окружающих. И я тоже, как и Креона, удивлялся и был разочарован, какие чёрные мысли посещают порядочных с виду людей.