Впрочем, это была явная ошибка светлых — слишком полагаться на провидение. Ересь, семя которой мы посадили в сердца Ордена Света, выросла в ложное убеждение и в уверенность, что Силы Тьмы давно побеждены, но могут вернуться, если адепты не смогут отказаться вообще от любого насилия.

Поэтому даже светлых провидцев, которые видели совсем не то, что было положено, и даже пытались всех предупредить об опасной ереси, мы тщательно уничтожали. Уничтожали до тех пор, пока в самом Ордене Света не укрепилась искажённая вера в то, что любое «неправильное» предсказание оракулов — святотатство. Дальше они уже сами с ними разбирались…

Поэтому, когда я был Десятым, чаще всего моё общение с провидцами и оракулами сводилось к тому, что через несколько секунд мне предстояло их убить. Я желал получить силу любым способом, и, хоть Бездна и запрещала слушать провидцев, я всё же немного с ними общался.

Одни предрекали мне смерть, другие — прозябание в аду, третьи пытались запугать скорым поражением Сил Тьмы. Лишь один старец, бывший светлый, изгнанный из Ордена за неправильные предсказания, сказал как-то:

«Жду не дождусь, когда ты будешь на нашей стороне, Тёмный… Эх, и весёлые будут времена!»

Даже неожиданно, что я вдруг вспомнил об этом. Кто же знал, что неудачная шутка обезумевшего старика воплотится в жизнь?

— Ты — провидица? — всё же спросил я, когда целительница закончила работу.

Морщась, я повёл шеей. Кожа саднила и чесалась, но Евфемия накрыла зудящее место ладонью. Я почуял покалывание и облегчение, при этом моя бросская кровь никак не реагировала. Значит, лечили меня самой что ни на есть светлой магией.

— Кто знает прошлое, — задумчиво сказала Евфемия, не убирая ладонь и к чему-то прислушиваясь, — Тот знает будущее.

Это были мудрые слова, и я кивнул. Но мудрыми словами и я владел, поэтому знал, как много можно за ними скрыть.

Целительница провела пальцами по моей голой спине, явно обводя рисунок Древа. Странно, но она вообще ничего не сказала о том, что я одновременно и бросс, и лиственник, и уже довольно сильный маг огня.

— Вот только это всё не объясняет такого доверия ко мне, — всё же добавил я, не дождавшись от неё пояснений.

— Это же север, — пожала плечами Евфемия, — Раньше здесь было гораздо холоднее, и любой путник мог без стука войти в дом с очагом, чтобы согреться. Каждый знал о главном законе холодных земель: не пустишь ты, когда-то не пустят и тебя.

Я лишь поджал губы. Искренности от неё, видимо, не дождусь… Хотя моё чутьё никак не реагировало на целительницу. Это просто женщина со своими секретами, которые мне не угрожают и меня никак не касаются.