— А если не сработает?
— Сработает.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что иначе мы все умрём. А я не собираюсь умирать. По крайней мере, не сегодня.
Роланд покачал головой, но в его глазах мелькнула знакомая усмешка. Он слишком давно знал меня, чтобы спорить с моей самоуверенностью.
— А как же шпионы? — спросил он. — В лагере наверняка есть люди Зигфрида. Послы — не единственные, кто мог принести ему новости.
— Именно поэтому я молчал, — ответил я. — Доверие — роскошь, которую король не может себе позволить даже среди своих.
— Даже в отношении меня?
Я повернул голову и посмотрел на него.
— Ты — первый в списке тех, кому я доверяю, — произнёс я. — Но даже тебе не обязательно знать всё. Особенно то, что может стоить тебе головы.
Роланд выдержал мой взгляд. Потом медленно кивнул.
— Ну, хоть так, — сказал он. — А то я уж думал, что ты меня совсем за мебель держишь.
— Мебель не умеет так хорошо ворчать.
— Это мой главный талант.
— Один из, — поправил я.
— Остальные — не твоё дело.
Он помолчал, глядя на восток, и заговорил уже другим тоном.
— Значит, лазутчики, — сказал Роланд. — Сколько?
— Двое. Те, что умеют ползти и молчать. — Я посмотрел на восток. — Клапан под задней осью, за люком. Если они доберутся раньше, чем платформа подойдёт на выстрел, у нас будет шанс.
— А если не доберутся?
— Тогда дойду я.
— Это я и хотел услышать, — произнёс он с усмешкой, которая мне не понравилась.
— Иди, — сказал я. — Вейс на восточном фланге, орудия проверить до последнего ящика. И пришли мне тех двоих, о которых мы говорили.
Роланд кивнул и ушёл, не оборачиваясь. Я постоял ещё немного, слушая, как гудит под сапогами земля.
Потом пошёл к восточному краю — туда, где за рядами чужих факелов ждала платформа, а под её задней осью был люк, до которого кто-то должен был добраться раньше, чем старик отдаст приказ.
Сильвана
1
В шатре было душно.
Свечи горели неровно, отбрасывая на стены длинные дрожащие тени, и от их света всё внутри казалось зыбким. Я сидела на краю кровати, подтянув колени к груди, и прислушивалась. К тишине. К голосам солдат снаружи. К далёкому, но уже различимому гулу, который шёл с востока и нарастал с каждой минутой, будто сама земля начинала дрожать.
Лианна сидела рядом. Бледная, руки слегка тряслись, она то и дело вздрагивала от особенно громких звуков и сжимала пальцы на краю одеяла. Я не утешала её. Не видела смысла. Всё, что можно было сказать, уже сказано.
Снаружи переговаривались солдаты. Их голоса звучали нарочито лениво, но за этой ленью слышалось то же, что и у всех: напряжение. Густое, как смола. Даже их шутки стали другими — более плоскими, более нервными, будто они пытались заполнить словами то, что невозможно заткнуть.