Я выдержала его взгляд. Сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал ровно.
— Игру.
— Какую?
— Ролевую.
Он не сразу ответил. В его глазах мелькнул острый, хищный блеск, который появлялся, когда он чувствовал, что игра вот-вот станет интересной.
— Продолжай, — произнёс он.
— Я — пленница, — сказала я, глядя ему в глаза. — Захваченная во время войны. Ты — мой победитель. Ты взял меня. И теперь решаешь, что со мной делать.
Он смотрел на меня, не мигая. Потом медленно усмехнулся.
— Заманчиво, — произнёс он. — И чего же ты хочешь от этой игры?
Я облизнула пересохшие губы.
— Хочу, чтобы ты допросил меня, — начала я, не отводя взгляда. — Грубо. Жёстко. Чтобы ты бил меня. Чтобы я кричала. Чтобы ты спрашивал, а я не отвечала.
Он сделал шаг ближе.
— И что дальше?
— Потом — порка. Настоящая. До слёз. До крика. Чтобы я молила остановиться.
— А потом?
— Потом — унижение. Хочу, чтобы ты заставил меня встать на колени. Чтобы я вылизывала тебя. Везде. И сзади. Чтобы ты кончил мне на лицо. Чтобы я была вся в тебе.
Он слушал, не перебивая. Я видела, как темнеют его глаза, как напрягается челюсть, как его пальцы сжимаются в кулаки. Он хотел. Я знала, что он хотел.
— Продолжай, — произнёс он, и голос его стал ниже, с хрипотцой.
— Потом — золотой дождь, — выдохнула я. — Хочу, чтобы ты обоссал меня. Чтобы я стояла на коленях, а ты лил на меня. Чтобы я ловила ртом. Чтобы с меня текло.
— И это всё?
— Нет, — я покачала головой. — Потом я хочу, чтобы ты взял меня. Как захочешь. Жёстко. Грубо. Как победитель берёт пленницу, которую презирает.
Он смотрел на меня долго. Молчал. Потом спросил:
— Ты хочешь изнасилование? Или что-то помягче?
Я не отвела взгляд.
— Я хочу насилие, — произнесла я. — Без всякой мягкости.
Тишина.
Он подошёл вплотную. Его дыхание коснулось моих губ.
— Ты понимаешь, о чём просишь? — спросил он.
— Понимаю.
— И ты этого хочешь?
— Больше, чем хотела чего-либо за последние дни.
— Детали, — потребовал он. — Я хочу знать всё. Что ты почувствуешь, когда я ударю тебя? Куда тебе бить, чтобы ты текла сильнее? Как ты будешь умолять?
Я сглотнула. Где-то внутри ещё оставалось нечто похожее на стыд, но я подавила это. Поздно.
— По лицу, — выдохнула я. — Пощёчины. Резкие. Без предупреждения. Чтобы я не успевала подготовиться. Чтобы моя голова мотнулась, а губа разбилась. Чтобы я почувствовала вкус крови.
— Дальше.
— Потом — за волосы. Тяни. Ставь на колени. Заставляй смотреть на тебя. Скажи, что я ничтожество. Что я пленница. Что моё тело принадлежит тебе.
«Они смотрели друг на друга и видели себя. Разными путями. Но одно. И это было страшнее любой вражды. Потому что враг — это другой. А зеркало — это ты».