— Кровотечение, — сказала Лианна, останавливаясь у входа. — Началось час назад.
— Почему не сказали раньше? — спросила я, уже подходя к кровати.
— Она не хотела звать, — ответил один из лекарей. — Говорила, само пройдёт.
«Ночь перед битвой всегда звучит иначе. Будто сам мир затаил дыхание. И в этой тишине слышно только одно: как бьётся сердце того, кого ты можешь потерять завтра».
Диамант
1
Утро пахло дымом и мокрой землёй.
Я стоял у стола, разглядывая карту, пока остальные рассаживались. Вейс — прямой, как палка, с неизменным лицом человека, который спит с открытыми глазами. Роланд — помятый, но довольный, будто ночь у него прошла не в одиночестве. И Джейкоб — с постной миной праведника, которого затащили в бордель и заставили смотреть.
— Итак, — сказал я, не поднимая головы, — Зигфрид собирает всех, кого ещё не успел закопать. Шесть тысяч. Может, чуть больше. Всё, что осталось от его гордости и паранойи.
— Это серьёзная сила, — заметил Вейс.
— Это толпа, — поправил я. — Толпа, которую ведёт обиженный старик. А толпа хороша только тогда, когда верит в того, кто её ведёт. А он уже не верит даже в себя.
— Откуда такая уверенность? — спросил Джейкоб.
— Оттуда, что он прислал послов. — Я наконец поднял взгляд. — Сильный не шлёт переговорщиков. Сильный бьёт. А Зигфрид торгуется. Значит, боится.
Джейкоб поджал губы. Ему не нравилось, когда я был прав. Но он учился с этим жить.
— И что вы предлагаете? — спросил он.
— Встретить его там, где земля играет за нас. — Я ткнул пальцем в карту. — Здесь. Узкая долина, прижатая к реке. Если он поведёт туда свои шесть тысяч, они растянутся, как кишки на бойне. Фланги зажмут холмы. Конница увязнет. А пехота окажется в мешке, из которого только один выход — назад. Но назад он уже не повернёт. Гордость не позволит.
Роланд хмыкнул.
— То есть ты хочешь заманить его в бутылку и заткнуть пробкой?
— Грубо, но точно, — кивнул я. — Только пробка будет из стали. Пусть радуется, что хотя бы не анальная.
Роланд поперхнулся вином, которое как раз подносил ко рту. Смех вырвался из него лавиной: он закашлялся, заколотил себя по груди и всё равно продолжал ржать, разбрызгивая капли.
— Ну ты и сукин сын! — выдохнул он, вытирая рот рукавом. — Я только представил: старик Зигфрид, вся его армия, и ты — с пробкой. Это была бы самая короткая война в истории.
— Они бы бежали, как от чумы, — подхватил я, усмехаясь. — Ещё и передавали бы друг другу: «Лучше в болото, чем к королю с пробкой».
— А я бы на это посмотрел! — Роланд всё ещё смеялся. — Боги, Валентайн, у тебя талант превращать военный совет в балаган.