Только он. Только я. Только это тёмное, жаркое тепло между нами.
«Разум может забыть. Может простить. Может притвориться, что ничего не было. Но тело — оно помнит. Оно помнит всё. И это — проклятие. Не его. Её».
Сильвана
1
День был серый и влажный.
Туман так и не рассеялся — висел между палатками, цеплялся за полы плаща. Я шла через лагерь после разговора с Диамантом, и его слова всё ещё звучали в голове. «Не получилось». «Ты — единственная, кто ещё верит». «Ты будешь рядом. Как всегда».
Я не знала, что с этим делать. И не хотела знать. Просто шла.
Костры горели вяло. Солдаты сидели вокруг, передавали друг другу кружки, и их голоса пробивались сквозь треск огня. Я замедлила шаг. Не потому, что хотела остаться. А потому, что не хотела возвращаться в пустой шатёр. Не сейчас.
— О, гляньте, кто вернулся, — раздался голос Тибора. — Королевская пленница собственной персоной. И, судя по лицу, не с прогулки.
— С разговора, — ответила я, усаживаясь на свободный ящик.
— И как поговорили? — поинтересовался Гаральт.
— Продуктивно.
Солдаты заржали. Кто-то хлопнул себя по колену, кто-то пододвинул мне кружку. Я взяла. Сделала глоток. Вино было тёплым, терпким, с привкусом дыма. Согревало — но не выгоняло то, что сидело внутри.
— А король что, не с тобой? — спросил парень с перебинтованной рукой.
— У него дела.
— Дела, — Тибор хмыкнул. — После таких дел обычно спят без задних ног. А ты, вон, даже не присела нормально.
— А ты попробуй посиди после такого разговора. — Я усмехнулась. — Посмотрим, как у тебя получится.
— Ну, мне такое не грозит. — Он поднял руки. — Я мужчина скромный. И в разговоры с королями не лезу.
— А зря. Говорят, помогает от головной боли.
Солдаты снова заржали. Кто-то зааплодировал. Я улыбалась, поддерживая эту грубую, почти семейную игру, но внутри было пусто.
— Слушай, — Гаральт наклонился ближе и понизил голос. — Правда, что принцессу привезли?
Я кивнула.
— И что с ней будет?
— Не знаю. Пока сидит под охраной.
— Говорят, она беременна, — вставил Тибор. Слово прозвучало так нелепо в его устах, что кто-то фыркнул. — Ну, в смысле, брюхатая.
— Ты бы хоть язык за зубами держал, — буркнул парень с перебинтованной рукой.
— А что? Это все знают. Король-то наш, видать, не только на нас впечатление производит.
— Заткнись, — оборвал его Гаральт. — Не твоё дело.
Я сделала ещё глоток. Вино не помогало.
Амаранта. Её лицо, когда она сказала: «Я беременна». Её голос, сорвавшийся на последнем слове. И его — ровный, ледяной: «И что? У меня полно бастардов».
Я видела его глаза в тот момент. В них не было ничего. Ни злости, ни страха, ни даже скуки. Только пустота. И это пугало.