Полтора месяца назад он очнулся в теле лейтенанта Степанова. Полтора месяца — а казалось, прошла целая жизнь. Или даже две.
— О чём думаете, командир? — спросил Соколов.
— О том, сколько ещё.
— До Победы?
— До всего. До Москвы, до Сталинграда, до Берлина. До того дня, когда мы сможем не взлетать по тревоге.
— Долго, — Соколов затянулся. — Я в Гражданскую три года воевал. Думал — длиннее войны не бывает. А эта, похоже, ещё длиннее будет.
— Будет, — подтвердил Скиф.
Он знал точно: четыре года. Тысяча четыреста восемнадцать дней. Из них прошло меньше пятидесяти.
— Ладно, — Соколов бросил окурок. — Пойду гляну тринадцатую. Там движок барахлит, но если успею перебрать — завтра будет тринадцать машин.
— Тринадцать — хорошее число.
— Счастливое, — усмехнулся техник. — Особенно для тех, кто в приметы не верит.
Он ушёл, а Скиф остался. Он смотрел, как над аэродромом кружит учебный УТИ-4 — Логинов гонял очередного новичка. За месяц группа Логинова превратилась в настоящий учебный центр. Ветераны учили молодых, молодые учили вновь прибывших, и все вместе они составляли костяк того, что теперь называли «группой Седьмого».
Со стороны штаба показался Воронов-младший. За месяц он изменился: исчезла мальчишеская округлость щёк, взгляд стал жёстче, движения — увереннее. На петлицах уже красовались шпалы капитана — досрочное звание за Бобруйск.
— Товарищ старший лейтенант, — Воронов козырнул. — Полковник Горелов просит вас и капитана Зацепина в штаб. Срочно.
— Что случилось?
— Разведка вернулась. Привезли данные о немецком наступлении.
Скиф кивнул и зашагал к штабу. Передышка заканчивалась. Он чувствовал это кожей.
В штабе уже собрались все командиры эскадрилий. Зацепин стоял у карты, скрестив руки на груди. Логинов, только что приземлившийся после учебного вылета, ещё не успел снять шлемофон. Присутствовал и особист Князев — он за месяц стал почти своим, хотя пилоты всё ещё косились на него с опаской.
Горелов развернул на столе новую карту.
— Данные воздушной разведки. Немцы начали переброску танковых дивизий к Днепру. Главный удар ожидается в районе Шклова и Быхова. Цель — форсирование реки и захват плацдармов на восточном берегу.
— Когда? — спросил Зацепин.
— По нашим оценкам — через двое-трое суток. Может, раньше.
— Какими силами?
— До двух танковых корпусов. Это примерно шестьсот-восемьсот машин. Плюс пехота, артиллерия, авиация.
В штабе повисла тишина. Шестьсот танков — это была армада. Против неё на этом участке фронта стояли потрёпанные стрелковые дивизии и одна танковая бригада неполного состава.