Из штаба уже выбегали люди. Воронов-старший, на ходу застегивая китель, кричал:
— Кто такой? Почему без предупреждения?
— Связи нет, товарищ подполковник! — ответил начальник штаба. — Он просто сел.
У-2 коснулся земли, подпрыгнул, проехал по полосе и замер. Из кабины выбрался пилот — молодой парень в прожженной гимнастерке, с перевязанной головой. Он спрыгнул на землю и, шатаясь, пошел к штабу.
— Откуда? — коротко спросил Воронов.
— Из-под Зельвы, — голос у пилота был хриплым, срывающимся. — Я из сто двадцать седьмого истребительного. Полк разбит. Аэродром занят немцами. Кто жив — отходят к Волковыску.
— Зельва? — Воронов нахмурился. — Это в шестидесяти километрах к югу. Как вы там оказались?
— Прорыв, товарищ подполковник. Танковая группа фон Клейста. Они обошли нас с фланга и ударили в стык. Вчера вечером взяли Зельву, сегодня утром — Слоним. Идут на Минск.
Повисла тишина.
Скиф стоял в стороне и слушал. Он знал эту карту. Знал, что будет дальше. К 28 июня немцы замкнут кольцо под Минском, и в котле окажется больше трехсот тысяч человек. До этого — четверо суток.
— Степанов! — окликнул его Воронов.
— Здесь, товарищ подполковник.
— Буди людей. Через час — вылет на разведку в район Зельвы. Мне нужно знать, где их передовые части.
— Есть.
--
Через час четверо пилотов стояли у машин.
Скиф взял с собой Ковалева — опытного, умеющего держать строй. Второй парой шли Логинов и Решетников. Воронов-младший остался на земле — его «МиГ» еще не залатали после вчерашнего. Новичков — Гасанова, Кравченко, Рыжикова — Скиф оставил под присмотром Самохина: «Повторяйте матчасть, тренируйте глаза, учитесь читать небо».
— Задача — разведка, — напомнил Скиф. — В бой не ввязываемся. Увидели — доложили — ушли. Все поняли?
— Поняли, — ответил Ковалев.
Логинов молча кивнул. Решетников нервно поправил шлемофон.
— Тогда по машинам.
Взлетели быстро. Утренний туман еще не рассеялся, и Скиф повел группу над самой землей, ориентируясь по изгибам дорог и руслам рек. Внизу проплывали деревни — пустые, брошенные. Кое-где дымились пожарища. Колонны беженцев тянулись на восток — пешие, конные, на телегах, груженных домашним скарбом.
У Зельвы туман рассеялся.
Скиф увидел город одновременно с Ковалевым. Вернее, то, что от него осталось. Центральная площадь дымила, несколько зданий лежали в руинах. На окраине, у бывшего аэродрома, стояли немецкие танки и грузовики. Десятки машин. А дальше, насколько хватало глаз, по шоссе ползла бесконечная колонна — танки, бронетранспортеры, артиллерийские тягачи. Фон Клейст шел на восток, не встречая сопротивления.