— Я его плохо научил, — сказал Скиф.
— Ты его вообще не успел научить. У тебя было меньше суток. И парень погиб не по твоей вине — его сбили в бою, такое случается.
— Я знаю, что случается. Но легче от этого не становится.
Воронов помолчал. Потом достал из кармана сложенный вчетверо листок.
— Из штаба дивизии пришла бумага. Пишут: действия сводной группы признаны успешными, командование отмечает высокую эффективность. И еще: пришло пополнение.
Скиф поднял голову.
— Какое пополнение?
— Три лётчика. Только что из училища. Налет — по десять-двенадцать часов. Самостоятельных вылетов — ноль. Сержанты, как и положено после приказа Тимошенко.
— Сержанты. — Скиф вздохнул. — Значит, совсем зелёные.
— Хуже. Их выпустили досрочно, присвоили сержантские звания и отправили на фронт. Вчера были в Качинске, сегодня здесь.
Скиф закрыл глаза. Сержанты с двенадцатью часами налета. Без боевого опыта. Без тренировок. Без спаррингов. Им предстояло воевать против асов Геринга, у каждого из которых было по двести-триста часов боевого налета.
— Когда прибудут?
— Через час. Я хочу, чтобы ты их принял.
— Я?
— Ты, — Воронов посмотрел на него тяжелым взглядом. — У тебя лучше всех получается. Ты сделал из Ковалева нормального ведомого за одни сутки. Ты научил Решетникова не бояться. Ты внушил моему племяннику, что воевать надо головой, а не уставом. Больше некому. Остальных командиров перебили.
Скиф кивнул. Он понимал: это не просьба. Приказ.
— Приму. Но мне нужно еще кое-что.
— Что именно?
— Боеприпасы. Горючее. И разрешение на учебные вылеты. Если я не подниму их в воздух хотя бы на пару тренировок — они сгорят в первом же бою. Еще быстрее, чем Белкин.
— Учебные вылеты? — Воронов нахмурился. — Горючего в обрез, Степанов. Каждая капля на счету.
— А без учебных вылетов горючее вообще не понадобится. Потому что некому будет летать.
Подполковник пожевал губами, размышляя.
— Ладно. Добро. Дам тебе горючего на три вылета. Но не больше.
— Хватит.
Воронов ушел, тяжело ступая по выгоревшей траве. Скиф остался сидеть. Он смотрел на небо — серое, низкое, готовое вот-вот пролиться дождем, — и думал о том, что через час у него будет шестеро пилотов. Из них опытных — только Ковалев с его девяноста часами налета. И Решетников, у которого за плечами уже два боя. И Воронов-младший, который летает грамотно, но еще слишком молод. И Самохин, только что вышедший из лазарета. И трое вчерашних курсантов-сержантов, которые, может быть, даже не видели «мессершмитта» вблизи.
Шестеро против воздушной армады.
— Ничего, — пробормотал он. — Справимся.