Резко согнулась в глубоком поклоне:
— Прошу прощения, хозяин лесной, — произнесла, из-под ресниц вглядываясь в густую тьму под ветвями, — не своей волей нарушила твой покой. Дозволь почтить память прошлого и с уважением покинуть эти чертоги.
Ветер нехорошо как-то зашуршал меж еловыми лапами, вдоль хребта пробежала волна мурашек. Камни дрогнули, камни будто поднялись. С недобрым скрипом начали складываться во что-то… что-то…
От ветви ольхи, что золотой брошью горела на правом плече, волнами расходилось тепло. Я успела разве что потянуться к силе, коснуться её. Захлопали крылья, пролетел мимо, хрипло каркая, ворон. Краем глаза заметила мелькнувшую рядом сучковатую худую фигуру, дёрнулась в сторону, чтоб уйти от удара и…
И всё.
Я даже не поняла: сама ли напоролась на сук, или ель просто выстрелила одной из ветвей, насквозь пронзая добычу. Онемение и боль разливались по телу. Я смотрела на выходящую из груди окровавленную палку, нанизанная на ударившее в спину копьё, точно бабочка на иголку. Открыла рот, чтобы закричать, почувствовала, как течёт по шее и подбородку кровь. Захрипела…
Взвилась из-за парты в тихом, залитом солнечным светом классе, с хриплым воплем царапая серебряное шитьё на плаще. Замолчала. Всхлипнула. Рухнула на сиденье.
Вот же… сколопендра в мундире! Ужалила прямо в пятку!
Дыша через поселившийся в груди фантомный холод, я огляделась.
Лидия вскочила с ногами на стол, замерла на нём, пригнувшись, сжимая в руках два тесака. Глаза у девчонки были дикими, движения — плавными и текучими, как у кошки. По широким, изогнутым лезвиям волнами текло чёрное пламя. Падало маслянистыми каплями, насквозь прожигало старое дерево, ядовито дымило, стекая на пол.
Пионер Дима выхватил откуда-то длинную, грубой работы острогу. Забился в угол, выставив перед собой полдюжины заострённых зазубренных лезвий, всем видом своим говоря, что готов продать юную жизнь подороже!
Первоклассник Миша отбросил, наконец, потёртый старый портфель, но взамен перед ним появился откуда-то пехотный щит-скутум. Тяжеленный, потрёпанный, в рубцах от ударов — от него веяло такой мощью, что зубы сводило. Мальчишке под прикрытием заслона даже нагибаться не пришлось: с головой поместился.
Молодая учительница с глубокой иронией смотрела на представление. А неплохо мы тут самораскрылись. Всё показали. Что можно, и что нельзя тоже.
— Госпожа Лидия, прошу вас погасить излучение, — с улыбкой сказала Евгения из Талых глубин. — Меня ваша сила отравить в любом случае не сможет, а вот одноклассников лучше пока поберечь.