Тайный приказ, разумеется, за своими конкурентами, а порой и союзниками, старался приглядывать. Прадед Сантери в бытность главой этот рассадник проблем пытался и завербовать, и подчинить, и просто тупо ограбить. В результате даже женился, бедняга. О, эти затейливые игры спецслужб! Чего только в них порой не бывает.
Женщины на скамеечке обнялись — аккуратно, чтоб не повредить и без того изрядно помятой Евгении. Заговорили тихонько. Куратор Лицея принялась обстоятельно рассказывать тётушке о неважном своём самочувствии и прогнозах целителей.
Внимание Рийго словно дёрнуло — взгляд сам собой сместился к скрывшейся за стволом дерева Сенье Шалгу. Губы девушки изогнулись в хищной гримасе, чёрные глаза полыхнули, зазвенели тонко в ответ напитанные силой арканы и… сквозь размеренную речь проступили совсем иные слова. Евгения подробно описывала зачистку канализации, и кто из учеников как себя проявил в схватках с донными крысами. Гипатия внимательно слушала, Костас мрачно бдел, дождик капал. Кузен Кассий сорвал с ветви наливное алое яблочко, вытер о рукав и с аппетитом им захрустел.
«Ах ты ж пакость Талая! — поперхнулся от возмущения Рийго. По какой-то необъяснимой причине даже самые взрослые, серьёзные люди, стоило им оказаться в волшебном запретном саду, тут же превращались в малолетних вандалов. — Кас, тебе сколько лет вообще, а? Что ещё за хулиганство в княжеском парке⁈»
Шалгу тем временем недовольно поморщилась. Тёмные глаза её превратились в раскалённые, сияющие жаром угли. Под багровым сиянием их очередной слой иллюзий задымился. Съёжился, съехал в сторону, точно подожжённая с краю бумага. А под ним…
Гипатия спрашивала, очень тихо и очень настойчиво:
— Ты уверена? Ей доступна память Бёдмора?
— Да, госпожа. Дочь Айли слышит воспоминания деда. Уже сейчас она способна извлекать из разрозненных образов информацию.
— В тоннелях не просто ловушка сработала? Созданные Буривоем врата ей откликнулись?
— Да, госпожа. Они приняли прикосновение и ответили на всплеск силы. Не малейших сомнений.
— А значит, — изогнулись под вуалью тронутые тёмной помадой губы, — тайне, что скрывает потерянные границы Бореи, недолго теперь оставаться именно тайной .
Глаза полуборейки, что услышала эти слова, полыхнули солнечной вспышкой.
Защита крепости вокруг поплыла. Загустела, точно извлекаемый из сот свежий мёд, сменила полярность, конфигурацию, контуры. И застыла, в полной готовности отразить старую, считавшийся давно уж заснувшей угрозу.
Григорий Унтов по прозвищу Лисик в своём кабинете пытался взять под контроль воспоминания прадеда. Сантери порывался куда-то бежать, кого-то найти, зачем-то убить.