Тот, не тратя времени на вопросы, стал дышать чаще и глубже, как, впрочем, и я. Подтянула нити, надёжней привязывая нас друг к другу, расправила плечи.
Громкий всплеск. Что-то огромное, гнилое и, кажется, мёртвое, плюхнулось в подземное озеро, начиная движение в нашу сторону. Не сговариваясь, мы с Илмари сделали глубокий синхронный вдох. Он обмяк. И я утянула обоих под тёмные, недобрые воды.
Вниз, вниз, скорее. Найти указанное течением узкое русло, развернуть плечи, чтоб оба без проблем уместились в проём, не изрезали спины об острые выступы. К счастью, вода, что проложила здесь путь, сгладила похожие на зазубрины сколы. Мои пальцы, нащупав скалу, чувствовали, что русло выстелено, будто мягкой обивкой, тонким слоем из ряски и водорослей. Мы скользнули по нему — и без особого труда протиснулись в щель. Преследователь шмякнулся гнилостно за спиной и благополучно отстал.
Дальше, дальше. Течение здесь не было столь головоломно стремительным, однако обилие изгибов, уступов, упавших когда-то камней и крутых поворотов щекотало нервы нешуточным риском. Восприятие моё будто расширилось — сразу, рывком. Скалы вокруг и проложенная в них руслом дорога воспринимались, казалось, во всей своей сложной, извилистой полноте. Будто я сама вдруг стала текущей водой. Будто я была одновременно и здесь, и позади, и где-то там, далеко, где касалось волн вечернее солнце.
Будто это во мне рыскали, с голодным вниманием, хищные странные твари.
Справа и впереди, в затопленной просторной пещере — логово водяного быка. Хитрое, почти разумное существо, способное, к тому же менять форму. Сейчас, во время дневного отдыха, он казался антропоморфен: напоминал гигантского бойца сумо, с лапами лягушки и острыми витыми рогами. Как ни заманчива идея проскользнуть мимо дремлющей твари и через логово её пробраться к открытому озеру, этот противник нам с Искреном точно не по зубам. От него будем держаться подальше.
Слева проход расщеплялся, распадаясь на лабиринт извилистых щелей и воздушных карманов. Тяжёлая, стоялая вода, окись на стенах, копошащиеся в грязи донные крысы. И, кажется, завелось что-то… Неужто здесь, под землёй — и болотник? Тоже мимо проходим, скорее, скорей, пока нас не заметили. Не надо нам такого внимания!
В параллельном коридоре скользнул, высматривая добычу, крак. Малый, но от того казавшийся лишь опасней: в отличие от более крупных собратьев, мелкие твари предпочитали охотиться стаями.
Впереди маячил грот: просторный, пустынный, и, самое главное, имеющий выход в открытые воды. Это могло стать идеальным путём к свободе и свету — если б только мы имели шанс им воспользоваться. Стены грота заросли подводным изломанным лесом, и это были не отдельные растения, а гигантское тело чёрного коралла-философа. Довольно молодого по меркам своего вида, не старше тысячи лет, но уже, безусловно, разумного. Сам глубинный мыслитель для нас опасности не представлял, но вот состоящие с ним в симбиозе кувшинки вечной тьмы — дело другое. Цветы отравляли воду вокруг тяжёлым дурманом, а хищные побеги жгутами раскинулись через полпещеры, готовясь принять захмелевшую жертву. В ветвях и отростках прятались гнёзда пресноводных мурен, створки волшебных жемчужниц и плотоядных раков.