— Вы верно заметили, княжич, я росла не по обычаям Края Холодных озёр. Многого просто не знаю. К Старейшине Воронов пошла потому, что меня направил к нему мой отец. Княжич Борис уверен был: боевой брат его сумеет внести в вопрос надлежащую ясность.
Лицо Военега озарилось вдруг изнутри потрясением. А затем — пониманием.
— Боевой брат! Ну, конечно же. Чтоб доверить друг другу спины под Опрокинутым небом, они все тогда побратались! — с каким-то даже ликованием воскликнул мальчишка. И продолжил бормотать себе под нос, скорее думая вслух, чем пытаясь донести до меня свои гениальные выводы. — Низкой клятвой, только за себя, не за семью, это так. Но дева, не достигшая зрелости, укрыта под плащами родителей, по закону и обычаю она часть отца. Разумеется, старейшина Всеволод защитил дочь побратима. Он не мог бы иначе!
Я следила за стремительным полётом его мыслей и не знала, смеяться мне или плакать. Вообще, ситуация поражала идиотизмом. Вот мы, два школьника двенадцати лет. По меркам родной мне советской системы обучения — седьмой класс, не старше. Сидим, болезненно выпрямив спины в каком-то готическом склепе, названном Нижней библиотекой. Разодеты оба так, будто театральную мастерскую ограбили (камзол княжича жёсткостью и неудобством поспорить мог даже с моим корсетом).
Как два воробья, распушившие перья: напыщенные, настороженные, скованные не слишком привычным для нас этикетом. Вещаем тут с умным видом про наследование и древние свары — ну что за бред, а? И стилем-то каким высоким свои речи ведём: ни один ведь в обычной жизни так выражаться не стал бы!
Ещё и в присутствии «дуэньи» это всё происходит — бедная Соня! Надеюсь, она, если по губам не читает, то хоть эмоции мои чуять может, всё развлеченье.
— Низкая клятва — личная, а не родовая, — сделал для себя, наконец, какой-то вывод Военег Младший. — Всеволод и Борис братья, но ветвь Ворона и Белая ветвь по-прежнему в ссоре. А значит, и мы с вами.
— Тогда, может быть, нам тоже сейчас побрататься?
— Что?
— У меня лично нет никакого желания ближайшие несколько лет провести, враждуя с вами, княжич Ворон, — я этого нескладного парня на церемонии открытия впервые увидела, и он ничем меня с тех пор не обидел, вот честное слово. Если сам считает себя оскорблённым той давней историей, ну, его право. У меня же в эти игры играть настроения не было. — Может, есть какая-нибудь самая нижняя и несерьёзная степень братания? Чтоб нам не родичами стать, а просто спокойно вместе учиться?
Одноклассник застыл, таращась на меня остановившимся взглядом. Что такое? Неужели я смолола настолько дикую чушь, что беднягу сломала? Посмотрела вопросительно и тревожно на Соню, но та обеспокоенной вовсе не выглядела: скорее, наслаждалась спектаклем.