— Зато сколько впечатлений сейчас, правда?

— Пошёл ты.

— Взаимно.

— В любом случае ты прав. Дашка не Алина. Тебе с ней повезло.

— Я это и без тебя знаю.

И это действительно так. Никому её не отдам.

В коридоре снова раздаются шаги и мы замолкаем. К решётке подходит смотритель и отворяет замок.

— Тихонов, за мной.

Выдохнув, я поднимаюсь с места. Раевский тут же вскидывает голову и напрягается:

— А я?

Смотритель ухмыляется его возмущению:

— А по тебе мы ещё не успели соскучиться.

Иду с провожатым до кабинета, вхожу и замираю, увидев отца. Он сидит напротив начальника отдела, чай пьёт, и смотрит на меня исподлобья.

— Ух ты, какой красивый, — говорит прохладно и в то же время беспечно. — Второй, надеюсь, ещё краше?

Выжидает паузу, но, так и не дождавшись ответа, кивает на свободный стул:

— Садись, чего стоишь как не родной.

Со вздохом плюхаюсь на указанное место. Начальник отдела переглядывается с меня на отца и, неловко кашлянув, потирает подбородок.

— Что ж ты, Илья, отца так подставляешь? Вроде парень смышлёный.

— Был, — поправляет папа. — Выбили ему мозг правой. Замах, кстати, большой был, прошёл по касательной, мог бы и блок успеть поставить.

Я только качаю головой, поражаясь умению отца сходу читать детали.

— Из-за чего подрался-то, герой?

— Неважно.

— «Неважно» будешь дома говорить, а тут надо по делу.

— Я упрощу задачу, — начальник протягивает отцу мой телефон.

И я напрягаюсь, понимая, что показывают ему сейчас скрины из чата. Молчание затягивается. Батёк читает, попивая чай, а я борюсь с желанием выхватить из его рук свой сотовый.

— Хм, — выдает, наконец, неопределённое, и откладывает телефон. — Ещё и зачинщик до кучи. Весело. А по протоколам у нас что?

— Дурака включают. Кто первый ударил, не помнят, ссылаются на обоюдку.

— Так это, начальник, наоборот, умники, — ухмыляется папа. — Заявления?

— Нет.

— Хорошо, — задумчиво тянет отец, и топит дольку лимона в чашке.

— Лев Михайлович, по-хорошему они нам здесь нафиг не нужны. Оба трезвые, раньше косяков не наблюдалось. Можем отпустить хоть сейчас, а это всё, — показывает на бумаги, — забыть.

Меня пронзает очередной суровый взгляд исподлобья.

— Ну, забыть-то можно, — соглашается отец. — А вот отпускать, мне кажется, рановато.

Начальник ошарашенно таращится на моего родителя, а вот я совсем не удивлён. Привык уже.

— Не понял, Лев Михайлович.

— Пусть погостят, говорю, — повторяет папа. — Прочувствуют, как говорится, чем такие шалости чреваты. А то ведь не поймут, начальник. Как думаешь?

— Ну, пусть прочувствуют, — неуверенно выдаёт тот.

— Тогда ведите господина обратно в его хоромы, а мы пока ещё поболтаем, если время есть.