Вот ведь пристал! Не думала, что буду когда-нибудь жалеть, что в последнее время отчима волнует не только бутылка, но и моя «порядочность»!

На крыльце стоит Тихонов. Рядом ожидает такси. Я внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, слышал ли он крики дяди Валеры. Но, кажется, Илью меньше всего интересует какой-то громогласный мужик. Его взгляд медленно скользит по мне снизу вверх, до тех пор, пока не останавливается на глазах. В них столько неподдельного изумления, а ещё… восхищения. Я смущённо отвожу взгляд, быстро застёгиваю пуховик, так как выскочила на улицу впопыхах, и не успела этого сделать. Расправившись с молнией, я подхожу к застывшему Илье.

— Едем?

Тот чуть сдвигает брови, переводя взгляд ниже, на мои губы и задумчиво спрашивает:

— Не подскажешь, куда подевалась моя синеглазка?

Моя синеглазка… Я ещё больше смущаюсь.

— Тебе не нравится?

— Нравится, — его руки захватывают мою талию и тянут ближе к себе. — Как ты можешь не нравиться? Особенно такая красивая.

Задерживаю дыхание, чувствуя, как меня до дрожи будоражит уже знакомый сладко-приятный вихрь.

— Спасибо! — Я выскальзываю из объятий, не решаясь поднять взгляд на окна.

Если отчим решит погорланить через форточку, то я сбегу с позором домой. Не хочу, чтобы Тихонов знал, какой индивидуум проживает в моём семействе. К счастью, Илья первый шагает к машине, открывает заднюю дверцу, и жестом приглашает в салон.

— Карета подана, принцесса, — подшучивает, чуть прищурившись. — Правда, я уже жалею, что пообещал вернуть тебя домой в полночь.

— Вот как, — с наигранным возмущением тяну я и забираюсь в салон. — То есть, если бы я надела джинсы и свитер, ты бы меня здесь оставил?

— Ну почему же. Это чересчур жестоко, — отвечает мне в тон, с кривой улыбочкой на лице, и добавляет с хитрым прищуром: — Привёз бы домой через полчаса!

Глаза изумлённо распахиваются от такого ответа. Вот вроде я и возмутиться должна, хотя бы в шутку, а губы растягиваются в улыбке, и я снова прыскаю от накатившего смеха.

— Я учту на будущее, — отвечаю как можно серьёзнее, пытаясь сдерживать рвущиеся с губ смешинки.

— Не стоит обнадёживаться, синеглазка, — продолжает Тихонов поучительным тоном. — Тебе жутко не повезло с ухажёром. Для него ты будет выглядеть красивой, даже если вылезешь из дымовой трубы.

Всё, не могу больше. Теперь уже смеюсь в голос и чувствую, как меня притягивают к себе. Сердце выпрыгивает из груди, а душа ликует. Я ещё никогда не чувствовала себя так прекрасно, как в последние дни. Оказывается влюблённость — это такое необычное и приятное чувство. В тебе всё цветёт и порхает!